Глава 6

...Я медленно приоткрыл глаза. Находящаяся в комнате бабка заметила это и запричитала:

– Прысыпайси милок, ня то пыхаронють тибе в землю-матушку. Ишь, рызаспалси! Зачем родных пужаишь? Рази можно полтора суток ляжать бяз двигынья? Жана плачить, дети сами ни сваи!

В комнате было светло. Старуха вышла. В спальню вбежали жена и дочь. Со слезами, принялись осыпать меня поцелуями. Я с трудом приподнялся и сел - занемевшее тело плохо слушалось меня, левая нога - особенно, на что тогда не обратил внимания.

– Ну что же ты так спишь, папа!
– вскричала дочь, - мы тебя второе утро не можем разбу-

дить! Лежишь, как не живой.

Что я мог ей сказать? Ведь не объяснишь же ребёнку, что "настоящего меня" здесь не было. Большинство взрослых-то этого не понимают, соответственно и не верят.

– Успокойся, Лена, я проснулся, всё хорошо, мы снова вместе.

Дочка обрадовано поцеловала меня и крикнула, уже убегая:

– Побегу, Вовке скажу!

– Что же ты так крепко спишь, Саша?
– упрекнула меня жена, - мы не знали, что и думать? Ужас, ты действительно был, как не живой. Даже остывать начал.

– Что ты говоришь, Света? Мне умирать нельзя, у нас дети ещё не устроены. Да и как ты могла подумать об этом? Я молодой, здоровый, с чего бы это вдруг умер? Ты смотри, закопаешь когда-нибудь меня живым!

Моё внимание обратилось к своей левой конечности. С трудом развернувшись, попытался встать. Не получилось. Попросил жену помочь мне. С её поддержкой встал, но стопы не ощущал - её как будто не было.

– Света, не чувствую левую ногу, наверное, перележал. Подожди, пусть отойдёт.

А кто была эта бабка, что она здесь делала?
– спросил я у жены.

– Это знахарка, мы не знали, что и думать?

– Кто это, мы?

– Я, да Наташа с Дарьей (её подруги). Нам показалось подозрительным твоё состояние. Вот Даша и привела знакомую, как ей сказали, колдунью. Все хвалят её. Говорят, может сделать всё, что угодно. Видишь вот, помогла - вернула тебя, почти с того света. Если бы ты видел себя, какой ты был! Впору, хоть в гроб клади.

Из глаз моей драгоценной дождём полились

крупные, как горох, слёзы. Она в умилении припала к моей груди.

– Удивляюсь я на тебя, Света. Грамотная, живёшь в городе, а замашки у тебя - деревенские. Скажи мне, а почему ты в своих сомнениях не вызвала врачей? А вдруг у меня начался летаргический сон? А чтобы ты делала, если бы бабка не "разбудила" меня? Живым в землю закопала?

Света, видимо, представляя всё это, ревела уже во весь голос.

– Позже, я расскажу тебе историю, что произошла со мной, во сне, и ты поймёшь, что старушка здесь ни при чём. Ой, какая же ты глупая! Я сам пришёл, понимаешь, по своему желанию вернулся домой, в своё тело.

"А не бабка ли, своими действиями, поспособствовала мне вернуться?
– мелькнула у меня мысль.
– Может, это её заклинания помогли мне в возбуждённом состоянии, но покинуть тело

Дона Хуана?"

Жена, в слезах, молча, смотрела на меня круглыми глазами.

– Слушай, нога почему-то не отходит, пора бы уже. Я что-то плохо ощущаю её.

И вдруг, меня, как молния, пронзила мысль о Маркизе. И так же мгновенно понял, что жестоко наказан - она стала живым протезом.

– Всё, на всю жизнь, инвалид!
– выдохнул я и упал на кровать.

Пришло в голову, что и тело дона Хуана, в моём "сне", было без левой ноги. Значит, моё теперешнее положение вовсе не случайное! И я заплакал: слёзно, с рыданиями и горьким сожалением о действии с Маркизой, о моём подлом отношении к её необычной признательности ко мне. Понял всю подоплеку случившегося - убил своего настоящего друга.

"Скотина, негодяй, сволочь, так тебе и надо!" - каруселью закрутилось у меня в сознании и я начал кричать это вслух. Жена, с удивлением и сожалением, смотревшая на меня до этого, зарыдала в голос вместе со мной и всё твердила:

– Что происходит, Саша, что с тобой?

Наконец, несколько успокоившись, я принял решение, и, встав с кровати, пошёл. Но ступал рывками: опираясь, как на протез, на левую, вытянутую ногу - она не сгибалась в колене. Делал шаг, быстро переставляя правую. Опираясь на неё, подтягивал левую, и всё повторялось. Сначала неуверенно, потом веселей, но конечности я не чувствовал.

Вбежал мой сын - ему уже шестнадцать лет, кинулся мне на шею. Дочь вошла следом.

– Ну, ты даёшь, папа! Перепугал нас всех. Как можно так спать?