Закончилась страшная албазинская эпопея Бейтона 27 августа 1689 года. В этот день в вотчине воеводы Власова был подписан первый в истории договор России с Китаем - Нерчинский. Лукавый Федор Головин, будущий сподвижник Петра, генерал-фельдмаршал и первый кавалер высшей награды империи - ордена Андрея Первозванного, добился, наверное, максимально возможных в той ситуации результатов. Нерчинск удалось отстоять, он оставался крайним восточным пунктом русских владений. Но вот Амур России пришлось оставить на долгие годы. Отдельно оговаривалась судьба Албазина - крепость полагалось срыть.

Буквально через несколько дней, 31 августа, Ф.А. Головин отправил Бейтону указную память, где Афанасию Ивановичу предписывалось «собрав всех служилых людей, сказав им о том указ великих государей, и город Албазин разорить, и вал раскопать без остатку, и всякие воинские припасы (пушки, и зелье, и свинец, и мелкое ружье, и гранатную пушку, и гранатные ядра), и хлебные всякие припасы, и печать албазинскую взяв с собою, и служилых людей з женами и з детьми и со всеми их животы вывесть в Нерчинской. А строение деревянное, которое есть в Албазине, велеть зжечь, чтоб никакова прибежища не осталось... И разоря Албазин, со всеми воинскими припасы и хлебными запасы в Нерчинск вытти нынешним водяным путем[17]».

Разрушали свою крепость защитники Албазина почти месяц. Сжигали, раскапывали и ломали свою заступницу и оборонительницу под бдительным присмотром возвращавшегося маньчжурского посольства. Говорят, китайцы даже одарили на прощание своего грозного противника подарками. 8 октября 1689 года Бейтон сообщил начальству, что Албазин разрушен, и на бусах (больших лодках) с остатками гарнизона ушел водой в Нерчинск.

Так пал, непокоренным, третий Албазин. Четвертому, видать, и впрямь «не быти» - нет нынче в России города с таким именем.

Что дальше? Дальше было мало интересного. Это в книжках герою положено оставаться героем всегда, и совершать, и совершать подвиги всю свою жизнь. А в жизни случается иначе.

Никакой награды за Албазин Афанасий Иванович, похоже, так и не получил, уехал с полком Головина в Москву, однако там опять не прижился. Через пару лет вернулся наш герой обратно в Сибирь, которая, похоже, стала в его судьбе не то благословением, не то проклятием.

Служил в Иркутске все в той же должности казачьего головы, потом приказчиком в Верхоленском остроге, оттуда перебрался в Забайкалье, в Удинский острог. Как сейчас бы сказали, «мотался по гарнизонам», тянул службу... В общем, вел обычную жизнь сибирского чиновника средней руки, даже взятки, возможно, брал - пару раз его имя всплывает при разборе каких-то мутноватых дел. Незадолго до смерти выслужил, наконец-то, новый чин - его произвели в дворяне московского списка. Со своей ненаглядной вырастил и поднял четверых сыновей - Андрея, Ивана, Федора и Якова. Кстати, через Ивана Афанасий Иванович породнился с бывшим украинским гетманом Демьяном Многогрешным. Опальный глава малороссов был сослан в Забайкалье, поучаствовал, кстати, немного и в нашей истории, а позже стали они с Бейтоном сватами, поженив детей.

Дети бейтоновские тоже служили, Андрей и Яков достигли, как и отец, чина московского дворянина, двое других, Иван и Федор, остались сибирскими дворянами (по иркутскому списку). От них и пошли русские люди с нерусской фамилией Бейтон.

А основатель фамилии... В иркутской «Книге именной денежной расходной служилым людям» мы на странице 28 находим в графе «выдано по 20 руб.»: «Нежинский протопоп Симеон Адамов в 195 г. умре. Казачий голова Афанасий Бейтон в 209 г. умре».[18]7209 год - это самый рубеж семнадцатого и восемнадцатого столетий - 1701-1702 года.

Вот, собственно, и вся история. Сейчас ее уже мало кто помнит, впрочем, она вообще быстро забылась - русские не любят вспоминать о своих поражениях. Еще Пушкину, когда он собирал материалы для так и не написанной «Истории Петра», для ее описания хватило одной строчки: «Россия была в миру со всеми державами, кроме Китая, с которым были неважные ссоры за город Албазин при реке Амуре[19]». Вот так вот - «неважные ссоры».

Почти ничего не осталось и от наших героев. В Амурской области есть деревня Бейтоновка - вот и вся память, что выделили Афанасию Ивановичу благодарные потомки. Впрочем, Алексею Ларионовичу не досталось и этого.

А может, и впрямь незачем? Как ни крути, а с Амура мы тогда ушли, Албазин срыли, а что непокоренным он остался - ну так что с того? Потешить самолюбие, не более.

Но все-таки. Говорят, что первое впечатление - самое сильное. И посудите сами: у России самая протяженная граница - с Китаем. У Китая - с Россией. Соседствуем мы уже четвертую сотню лет. Наше знакомство, как вы видели, началось не лучшим образом. Но, тем не менее, за все эти века мы ни разу не схватились между собой в масштабной войне. Да и локальные военные конфликты можно пересчитать по пальцам: Благовещенск, Пекин, КВЖД, Даманский - что еще?

Не воевали. Даже после того, как стараниями Муравьева-Амурского, буйного, но умного потомка рязанского сына боярского Ивана Муравья, Нерчинский договор был пересмотрен, и Россия вернулась на Амур - не воевали.

Я знаю, что этому множество причин, но все-таки... После Нерчинского договора китайские сановники преподнесли императору донесение, в котором есть следующие слова: «Русские по своему характеру чрезвычайно свирепы, и их очень трудно подчинить[20]».

Если это первое впечатление хоть в какой-то, хоть в малой степени повлияло на дальнейшую политику Китая - не зря и Бейтон, и Толбузин, и их так и оставшиеся безымянными бойцы пили одну на всех «кровавую чашу».