— Тогда, перефразируя бессмертного Маркса, можно сказать, что ей повезло. Такого ты еще не слышал, верно?.. По крайней мере, здесь, в баре, куда мы приходим каждый день, я хочу видеть робота, который молча наполняет стаканы и оставляет нас в покое.

— Роботы-ремонтники починят его прежде, чем ты успеешь заказать вторую порцию, а тебя оштрафуют на десяток местных монет, — возразил Приго.

— А вот и нет, потому что я перерезал в голове этого болвана провод, ведущий к устройству аварийного вызова ремонтной бригады. — Меткаф прикрутил пластинку, нахлобучил на голову робота парик, потянулся через стойку и насадил голову обратно на стержень.

Тело робота судорожно дернулось, едва в нем замкнулись цепи. Голова повернулась на триста шестьдесят градусов, затем заворочались реалистично сделанные глаза^ разыскивая что-то. Бармен повернулся и погрозил пальцем Меткафу. Из его груди раздался густой бас.

— Бббольше ттттак не дддделайте, сэр, — с заиканием произнес робот прежде, чем голос набрал привычную скорость. — Если бы не аварийный динамик в полости туловища, я не смог бы разговаривать и, следовательно, не смог бы достойно обслужить вас.

Приго взорвался смехом, увидев, Как ошарашенно Меткаф уставился на робота.

— Завтра, — пообещал Меткаф, — я приду сюда с термоядерной гранатой и расплавлю тебя. А теперь живо принеси мне двойной скотч.

— И порцию для меня, — добродушно добавил Приго. — За твой счет. Надо же потратить сэкономленный десяток местных монет.

— Благодарю. Сейчас выполню заказы, сэр. — Робот покатился к другому концу стойки.

— Черт побери, Джордж! — Меткаф уставился в зеркало над стойкой. — Ничего не вышло!

Робот принес напитки. Протянув гибкую длиннопалую ладонь, Приго подвинул к себе поближе пивную кружку.

— На Бэндвиде мне нравится еще одно, — заметил он, — здесь можно глотнуть настоящего пива. — Он осторожно втянул пышную пену, поймал взгляд Меткафа в зеркале и усмехнулся, когда тот поднял стакан.

Джордж Приго был коренастым, низкорослым и вялым. Под солнцем Бэндвида его каштановые волосы выгорели, превратившись в русые, он набрал пару килограммов и начал растить бороду. Это было явное улучшение — теперь лицо Джорджа казалось мужественнее, щетина скрывала почти детское удовольствие, которым вспыхивало его лицо при виде чего-либо интересного. Джордж носил застиранный старый комбинезон со множеством карманов, молний и застежек. Здесь, в баре, он чувствовал себя уютно и был совершенно расслаблен.

— Выше нос, Рэндолл. Все не так уж плохо.

Меткаф чувствовал себя на Бэндвиде не столь комфортно, как Джордж, если не сказать большего. Он производил впечатление человека, который терпеть не может ждать и смотрит на часы каждые три минуты. Он был высоким, поджарым и жилистым, бледным, черноволосым и чернобровым. Барабаня пальцами по стойке бара, он сидел, поставив свой стул на две ножки, рискуя не удержать равновесие b грохнуться на пол. Меткаф носил привычный мундир цвета хаки с рядом нашивок над нагрудным карманом — обилие этих нашивок впечатлило бы любого, кто разбирался в их значении.

— Значит, ты еще не слышал последние новости, — отозвался Меткаф. — Я узнал их от одного знакомого болтуна. Сомневаюсь, что такую новость передадут открыто. Мака приговорили.

— О Господи!

— Его понизили в звании и отправили отбывать заключение на Колумбии, в учебном центре разведслужбы. Ему предстоит быть и узником и инструктором. Он принял приговор, конечно, считая, что таким образом еще сможет послужить.

— Но зачем им это понадобилось?

— Что тут странного? Ведь Мак сказал, что «Орел» взорвут так, как мы взорвали «Левиафан».

— Я знаю, в чем его обвинили. Просто не могу поверить, что они решились на это.

— Тебе придется еще многое узнать, Джордж. Тебе хотелось бы считать нас всех ангелами в белом одеянии. Ты то и дело повторяешь, что среди гардианов есть порядочные люди, и я верю тебе — потому, что ты один из них. Но теперь ты можешь воочию убедиться, что и среди нас встречаются ублюдки.

Джордж Приго вздохнул и глотнул пива. Внезапно все его благодушие улетучилось.

Джордж некогда был гардианом, он родился и вырос на Столице. На Новой Финляндии он познакомился и подружился с Маком Ларсоном, сражался с ним бок о бок против собственного народа — когда жестокость гардианов сделалась для него невыносимой. Рэндоллу нравился Джордж, он понимал, насколько сильно Джордж нуждается в подтверждении правоты своего выбора. Джорджу было трудно смириться с мыслью, что люди из Лиги способны на такую гнусность, как обвинение Мака. Джорджу нелегко давалось прощание с иллюзиями.