А вообще, друг мой милый, пойдем-ка мы с тобой гулять, а? Вот так вот, по улице, здороваясь со встречными, потом чуток по дороге, потом направо по тропинке... Давай, я тебя в школу свожу и с учениками своими познакомлю? С нашим, так сказать, будущим. А то - лауреат, понимаешь, герой, уникальный на сегодня человек, и никто ведь не поверит после, что ты у меня в гостях был. Табличку ведь потом на дом вешать надо будет. Что, мол, такого-то числа такой-то лично посещал. И даже переночевал!

Доктор разводил руками в стороны в показном смущении. Хотя, если вспомнить, никогда и ничего он раньше не смущался. И награды свои считал всего лишь подтверждением правильности выбранного пути. Он работал хорошо, вот его хорошо и награждали.

– Ну, ладно, пошли, пошли, дружище. Подышим соснами.

– Тут, если бы не расстояния, санаторий бы открывать надо было. Для легочников, да сердечников.

– Да какие там у нас теперь легочники? Что ты! Вроде, все почти болячки уже победили. Но вот просто подышать, здоровья набраться, отоспаться на свежем воздухе - это да...

Тропинка вела по мягкому слою рыжих сосновых иголок, постепенно перепревающему в черную землю. Запахи кружили голову. Высоко вверху стучал дробно черно-белый дятел с красной шапочкой на голове. Яркий на рыжем сосновом фоне, как специально расположенный режиссером для кино.

– Тут у тебя, слушай, прямо, как в сказке. Как бабушка мне в детстве читала. Тропинка. Лес. Дятел. Волки-то есть?

Волков не было. Давно уже ничего страшного в этом лесу не было.

– А вот и школа моя.

Школа была типовая. Двухэтажная, с двумя крыльями, обнимающими небольшую асфальтовую площадку с мачтой посередине и поникшим в безветрии флагом на ней. Сбоку громоздился неуклюжий кубический пристрой - школьный спортзал. Перед входом - корыто с водой и стальная решетка для чистки обуви.

– К старшеклассникам сразу, да?

– Давай! Погляжу на нашу смену.

Старшеклассников было семь человек. Две крупные девушки с длинными косами и спокойными светлыми глазами, пятеро разбитных подвижных парней, пропахших табаком. Они молча выслушали своего учителя, представившего старого друга - доктора и академика, героя, лауреата, первопроходца и прочее, прочее, прочее. А на предложение задавать вопросы первой, что странно, подняла руку именно девушка.

– Отличница наша, - шепнул Доктору Писатель.- На медаль идет.

– Скажите, - серые глаза смотрели строго.
– Эта тема будет у нас на выпускных экзаменах?

– Это еще будет, будет во всех программах и во всех странах!
– воскликнул Писатель.
– Но не прямо сейчас, конечно. Лет, думаю, через пять. И вы сможете потом говорить своим детям, что лично видели вот его. Гордиться этим будете...

– А если этого не будет на экзаменах, то зачем тогда нам время тратить? Весна же на дворе. Тут, ведь, либо картоху сажать, либо вот билеты учить, извините.

...

– Понимаешь, старшие - они уже такие прагматики, - оправдывался Писатель.
– Им здесь еще жить и жить. Как жили до них, как вот сейчас родители их живут... Их уже не переделать, наверное. Давай, лучше к пятиклашкам? Они такие восторженные! такие настоящие, живые!

Пятиклашки смотрели с удивлением и просили лучше рассказать про Гагарина и про космос. Потому что как раз этой весной у них был урок про него. И правда ли, что и собаки тоже летали? Лайки, да? А какие еще породы? А козы - летали? А свиньи? А кто еще летал? Обезьяны? А какие обезьяны?

– Дети, - проникновенно говорил Писатель.
– Вот же перед вами практически самый настоящий новый Гагарин. Он первым прошел сквозь пространство. А теперь еще и сквозь время. Он - герой! Про него кино будет и книги!

Дети посматривали на плотного невысокого дядьку с удивлением и недоверием. Нет, настоящий-то Гагарин был совсем не такой. Он был в форме, со звездами. В военной фуражке. И у него еще была такая улыбка!

...

– Александр Петрович, - строго и официально обратилась подошедшая к ним в коридоре женщина средних лет утомленного вида в синем шерстяном костюме.
– Зачем же нарушать весь учебно-воспитательный процесс?

– Понимаете, - опять отчего-то засмущался и зажался Писатель.
– Это вот мой друг, он приехал из самой столицы. Он герой и ученый. Про него в газетах пишут.

– А если каждый учитель будет приводить на уроки своих друзей, это знаете, как будет называться? Это будет называться - срыв выполнения учебного плана. Это будет еще называться - неосвоение программы учащимися. Нет уж, Александр Петрович. Я, конечно, очень уважаю вашего друга, - она повернулась слегка и наклонила голову в коротком кивке.
– Да, уважаю. Но план, понимаете ли, есть план, а программа есть программа. Так что я попрошу на будущее - без посторонних в школьном помещении, и без вашей этой самодеятельщины. Вы же никого не предупреждали, не согласовывали даже ни с кем. Нехорошо...