– Бабайка!
– шепчет, трясясь, пацан в самое ухо и зажимает Психу рот маленькой грязной ладошкой.

...

– Вот, сами можете убедиться. Он просто неуправляем.

По одиночной палате мечется фигура, бьется о стены, обитые мягким, катается по полу, рвет волосы, которых и так осталось мало на голове. Волосы белые.

– Это действительно он? Почему - седой?

– Такое бывает. Стресс у него какой-то.

Вот начинает расшатывать кровать. Попал в резонанс. Кровать все сильнее качается. Еще немного - вырвутся скрепы из пола, повалит кровать набок, припрет дверь...

– Сидоров, так твою, - рявкает в микрофон санитар.
– Нельзя шуметь! Бабайка придет!

...

– Вот, видите? Он теперь так тихо будет лежать под кроватью, не шевелясь, пока мы не придем уколы ставить.

– В детство впал, что ли? Что еще за бабайка?

– Откуда нам знать? Но только это слово его останавливает. Он его бормочет постоянно. Наверное, что-то из детских кошмаров проснулось.

– Ну, ладно. Это с ним надолго, похоже. Ничего не спросить, ничего не узнать. А что с мальчиком?

– С каким мальчиком? К нам поступил только он - лейтенант Сидоров, психолог из вашего управления.

Псих лежал под койкой, скорчившись в тени и шептал:

– Бабайка, бабайка, бабайка!

Борьба с кошмарами

– Ты же помнишь, конечно, мои старые кошмары? Эти пауки и жуки размером с человека, заплетенные паутиной темные дверные проемы. Эти глаза, блестящие в темноте... Бр-р-р... Ужас...

Ну, еще бы я этого не помнил. Меня тогда потому и вызвали в поселок. Отозвали прямо с маршрута, несмотря на дела. У нас тут у всех по два-три образования. Иначе просто нельзя. Иначе не наберется команда. Надо же и командира, и ученых разных направлений, и врача с медсестрой, и солдат, которые будут охранять, если что, и следопыт пригодится, и психолог - лететь-то не день и не два. Даже и не месяц. Да и там, когда доберемся - это же практически на всю оставшуюся жизнь...

Я был психологом и следопытом. Охота была моим хобби, ставшим профессией. А психология, которая первая и основная, стала здесь второй. Вот и сдернули. Ребята развернули тогда временный лагерь, обустроились, поставили инфразвук, сигнализацию, установили автоматы. И остались разбирать, что набрали за время маршрута. А я на диске помчал в поселок.

Тогда мне долго пришлось говорить с этим вот Иваном - огромным русским доктором и по совместительству ксенобиологом. Он психологически надломился, когда прилетев на эту планету, не столкнулся ни с какими трудностями и опасностями. Ну, не было тут пауков, жуков, червей, змей всяких ядовитых, хищников крупных. Очень странно, конечно - но не было ничего этого. Вышло, что он вроде как и не нужен. Врач нам тоже был не особенно нужен. Все в экспедиции были здоровые, крепкие, а на случай чего у каждого второго была квалификация как минимум фельдшера. Да и аптечки наши с набором лекарств и автоматическим определением нужного - дорогого стоили.

В общем, Иван заскучал, засмурнел, и по их старинному русскому обычаю стал скуку свою заливать спиртным, которое сам же и производил на лабораторных установках, используя в бродильном чане всякую сочную местную зелень. Вот и начались у него кошмары. Сначала я посчитал, что все это - просто алкогольный психоз. Но, просидев с ним в палате пять дней, улучшения не заметил. Пришлось признавать шизофренический бред и расслоение личности с параноидальными мотивами. Это я так вгорячах, конечно. Просто не практиковал давно. Диагнозы такие слёту просто нельзя...

А просто "сдернулся" парень, "свернулся". А вот когда пять дней в одной палате. Пять дней я с ним говорил, говорил, говорил. И он выговорился. И перестал дергаться на каждый шелест, на каждое движение в стороне или сзади.

Что я ему тогда говорил? Ну, как обычно. Сначала мы с ним вместе - тут только вместе можно, чтобы не было давления!
– мы пришли к выводу, что это что-то психическое, от усталости, от нервов. Потом я помог ему прийти к выводу, что кошмаров не надо бояться. Надо просто их принимать, как есть, и они тогда сами пройдут.

Ну, вот... А когда он успокоился, и смог при мне пару дней спокойно ходить на работу к своему лабораторному столу, я улетел.

– Ты мне тогда правильно все сказал, - продолжил Иван с широкой улыбкой, - Кошмаров бояться не надо. Все дело, весь страх были только из-за того, что настоящее и внутреннее, кошмарное, были слишком различны. Настолько различными были то, что вокруг, и то, что в голове, что психика просто не воспринимала. Это ты тогда точно подметил. Так что я тебе благодарен, значит...

– Спасибо. Я уже и забыл почти свой первый диплом, знаешь? А тут - ты. А где все, кстати?

Действительно, на площадке встречал меня один Иван, больше из поселка никто не вышел.

– Дык, - непонятно сказал он по-русски.
– На территории все. А меня за тобой послали. Ваши-то остальные когда вернутся?

– К вечеру должны быть, - посмотрел я на местное отдающее зеленью солнце.
– Они там с грузом, а я как следопыт на обратном пути уже не нужен, на автопилоте возвращаемся - вот и отправили вперед. Заодно встречу подготовить. Баньку там вашу, прочие полезные дела...