Машка стояла и только рот разевала от удивления. Здоровый такой дядька. Как подошёл-то совсем бесшумно? И откуда такой? Бородатый, но ещё молодой, вроде. Одет совсем не по погоде - какой-то длинный зимний ямщицкий, что ли, тулуп из чёрной овчины, шапка-ушанка, на ногах - валенки... Летом, блин - валенки! И рюкзак огромный за спиной. Такой, что даже над головой нависает.

– А?
– глупо так ответила Машка.

Даже про "ну" забыла.

– Число, спрашиваю, какое сегодня?

– Так, это, девятнадцатое, значит...

– Ага, ага... А день недели не сообщите прохожему?

– Вторник, - уверенно ответила Машка.

Дядька отошёл на пару шагов, аккуратно переступая валенками через лужи, потом повернулся всем телом - иначе с таким рюкзаком просто нельзя:

– А...

– Июнь, две тысячи двенадцатый, - опередила его вопрос Машка.

Он кивнул, но продолжал смотреть молча. Задумался, что ли?

Тут уж Машка не выдержала и выдала:

– Планета Земля, ноль двенадцать в тентуре, налево от Большой Медведицы...

Дядька улыбнулся, кивнул, поправил на плечах лямки рюкзака и шагнул через канаву в лес. Ещё минута - и нет опять никого на дороге.

Машка бросила сигарету в лужу, зашла в магазинчик, растолкала Ирку, помирилась по-быстрому, улыбнулась, и с жаром начала рассказывать про вот такое странное, которое случилось, не поверишь!

– А ты чо?
– спрашивала Ирка.
– А он - чо? А ты ему чо?

Потом постояла, обдумывая что-то и морща лоб, выскочила вдруг из-за прилавка и выбежала на крыльцо. Вернулась задумчивая и немного чем-то расстроенная, похоже.

– Ты чего, Ир?
– осторожно спросила Машка.
– Знакомый твой, что ли?

– Мань, ты конечно прости меня, дуру... Но ты - дура, - ляпнула Ирка.

– Ты опять, что ли начинаешь?

– Земля, Мань, ноль тринадцать в тентуре, а не ноль двенадцать... Куда же ты его, блин, направила? В какую такую и растакую твою, блин, спираль?

Машка обиделась на неё и ушла в свой угол, к продуктам.

Ирка обиделась на её обиду и села читать какую-то потрепанную книжку.

А Варпет, приехав вечером, был очень доволен порядком и дисциплиной. Но не доволен кассой.

– Э!
– сказал он.
– Работать лучше надо. А кто не хочет работать лучше - сами понимаете. Я сказал.

И уехал.

...

Ночью Машка смотрела в окно своей маленькой спальной в окраинном недавно построенном доме в небольшом районном городе. Тучи все к ночи раздуло. С краю узким серпом светил месяц. А по всему небу блестели и перемигивались звезды. Таких звёзд, она точно знала, в большом городе просто не бывает.

Звёзды перемигивались. Старый сад за окном шумел. Где-то далеко лаяла собака. А Машка опять думала о принце. Пусть даже и не на мотоцикле. Пусть хоть пешком, с рюкзаком и с бородой. Но чтобы обязательно самостоятельный и без сильно вредных привычек.

Перед сном она повторила несколько раз для памяти:

– Планета Земля, ноль тринадцать в тентуре, налево от Большой Медведицы.

И уснула с улыбкой.

И от той улыбки сон её был лёгким и приятным, как и положено снам молодых девушек во время последних летних каникул.

Магии не бывает

 В торговом зале вечный капитан Петренко бежал так, как учили в давней уже и почти позабытой школе милиции. Тяжелым паровозом сметал с пути попадающихся покупателей, ловко перепрыгивал скамейки и обходил крутыми галсами маленьких детей, так и норовящих кинуться под ноги. Сзади нарастал шум. Народ покупательский был явно недоволен. Отставание от юркого воришки росло.

– Врешь, не уйдешь, - прохрипел капитан, прибавляя ходу.

Парень в черной куртке метнулся в сторону, дернул дверь с модной красной надписью на иностранном языке "Staff only" и скатился в подвал по крутой лестнице.

– Уф-ф-ф..., - остановившись, обстоятельно вытер пот Петренко.
– Ну, вот и все теперь.

Операцию (именно так, а не просто какое-то там "дело" в картонной обложке) он планировал заранее. Рассмотрев все входы и выходы, прищурившись, изучив траекторию возможного бегства правонарушителя, он ткнул пальцем в план здания и приказал молодому стажеру Ванечке "стоять, значит, тута и никого не пущать". Ванечкой парня прозвали сразу за его огромный рост и розовые детские щечки. По росту, конечно, Иван, да и по отчеству давно уже. Но в лицо глянешь - типичный Ванечка. Никак иначе. Да еще и молодой. Самый молодой в отделе.

Отдуваясь на ходу - а что вы хотите, возраст, возраст - Петренко спустился вниз, повернул два раза направо, прошагал, пригнувшись, чтобы не влепиться лбом в балку, до конца темного коридора и вышел к запасному выходу, у которого он нашел стажера Ванечку. Стажер совершенно внаглую, открыто и практически демонстративно читал книгу с экрана нового смартфона, уютно лежащего в огромной ладони. Дверь под красным табло "Выход" покачивалась на сквозняке. Нарушителя не было.

Минута молчания - это настоящая театральная пауза, нагнетающая напряжение, во время которой капитан внимательно рассматривал подчиненного. Сверху вниз осмотрел, от светлого чуба до форменных ботинок. Потом снизу-вверх. А потом так внимательно посмотрел на смартфон, что Ванечка застеснялся, зарумянился лицом и спрятал модный девайс в карман, при этом неловко выпрямившись, одновременно втягивая голову в плечи. Потолок все же был низковат для его роста.