По вечерам на скамейках у сельского клуба перед киносеансом собиралась молодежь. Мы, подростки, старались быть поближе к, уже отслужившим, взрослым парням. Особенно внимательно слушали армейские были и байки. Слушая, мы ощущали себя причастными к предстоящей армейской службе. Женя, служивший в ракетных войсках, больше молчал. Запомнился Женин короткий рассказ о сослуживце из села Пивничаны. Это был приятель с юношеских лет, когда-то учившийся с Женей в училище механизации.

На очередных учениях шла учебная выброска десанта. У прыгнувшего последним командира десантного подразделения при раскрытии парашюта запутались несколько строп. Парашют стремительно несло к земле по наклонной траектории. Полураскрывшийся купол парашюта попал на ноги спускающегося пивничанского парня. Не растерявшись, тот ухватил стропу мертвой хваткой. Так и приземлились вдвоем на одном парашюте.

Запомнились Женины зрелые рассуждения, демонстрирующие не только высокую техническую грамотность, но и его душевные качества и свойства характера.

Я не помню и тени злорадства либо сарказма, исходящих от Жени, по поводу чьих-то неудач. Чужую неудачу Женя Навроцкий воспринимал, как свою личную. Часто он говорил:

— Я этот этап прошел. По неопытности сделал по-своему. Не повторяй моих ошибок!

Тракторист-комбайнер, заведующий ремонтными мастерскими, бригадир тракторной бригады, заместитель директора совхоза — таковы ступени служебного роста нашего героя.

После первого курса мединститута во время каникул я собирал электрический стимулятор сердечных сокращений у экспериментальных животных. Подача сигнала и его частота осуществлялась с помощью сложного электронного устройства на транзисторах. Шасси для устройства я делал в кузнице на территории новой тракторной бригады. Подошедший Женя Навроцкий заинтересовался принципом работы и особенностями конструкции.

— Очень дорогая и громоздкая конструкция. Почему бы тебе не взять готовое электромагнитное реле? Чуть больше спичечного коробка. — вникнув в суть, предложил Женя.

— Мне нужен регулятор частоты от сорока до ста двадцати импульсов в минуту.

— Для этого существует конденсатор. Меняя его емкость, можно регулировать частоту импульсов.

Вернувшись с каникул, я продемонстрировал прерыватель на кафедре патофизиологии. Простота идеи, дешевизна и надежность конструкции удивили всех сотрудников. Безусловно, сегодня при современном развитии микроэлектроники такое техническое решение может показаться наивным и примитивным. Но тогда, более полувека назад, устройство, сделанное мной по совету Жени, было оригинальным.

После кончины Василия Петровича Единака, моего троюродного брата, тогдашнего председателя Елизаветовского сельского совета, я, пожалуй, весьма болезненно стал относиться к каждому новому руководителю села. Это были мужчины и женщины, молодые и пожившие, мои земляки и переселившиеся из других сел. Я уважаю выбор моих земляков, которым никогда не отказывали рационализм и трезвая рассудочность. Не могу сказать, что кто-то был недостоин должности «хозяина села», тем более, что судить не имею права. Сам в селе не живу с шестидесятого года.

Но у меня было свое мнение. В мыслях моих настоящим хозяином моего села мог стать и Евгений Александрович Навроцкий. Легковесный подход к решению любой проблемы села был исключен самим характером Евгения Александровича, его дипломатичностью, трезвостью мышления, высокой нравственностью, благоразумием и ответственностью, бескорыстием, воспитанностью, казалось с самого рождения, открытостью и умением выслушать чужое мнение.

Я иногда смотрю телепередачу «Последний день». Меня не покидает ощущение, что в этой передаче ведущий пытается прожить всю жизнь знаменитости как последний день. Мне довелось прожить несколько десятков совместных минут с Евгением Александровичем Навроцким в самый последний день его жизни. Я поднялся в отделение и вошел в палату. С Евгением Александровичем были его жена — Александра Федоровна, дочери Римма и Света.

Несмотря на то, что лицо Евгения Александровича было измождено длительной тяжелой болезнью, оно не было страдальческим. Поразили меня его глаза.

Взгляды уходящих в небытие в полном сознании бывают разными: от безнадежно потухших до затаенно озлобленных на остающихся в этом мире. От неуёмно тоскливых до сожалеющих о задуманном, но не сделанном. От покорно смирившихся с участью до бунтующих. От застывших в немом страхе перед ответом за земные грехи до покойного ожидания встречи с всевышним.

Взгляд Евгения Александровича не был потухшим, как и, подавно, озлобленным. Взгляд его был свободен от страха. Это был Женин взгляд. Глаза Жени были широко открытыми, добрыми, любопытными и чуть удивленными. Тяжелый его недуг выдавали лишь несколько замедленные движения уже западающих глазных яблок.

Там, в больничной палате, вдруг вспомнил моих односельчан, всегда собирающихся вместе, чтобы помочь в подготовке к свадьбам, крестинам, провожаниям и… похоронам. Гробы для умерших обоих моих родителей вызвался сделать Женя. Сделал бескорыстно, как это издавна заведено по установившейся православной традиции в нашем селе.