Грегор с облегчением опустился на стул. Умиротворенный хайлигландец выглядел жутко вымотанным.

«Ты еще взвоешь и попросишься обратно на войну, если вдруг станешь императором. Если».

Канцлер снова поднялся и, обведя собравшихся долгим усталым взглядом водянистых глаз, обратился к Грегору:

— Итак, решено. Юстициары и наставники изучат вопрос законности ваших притязаний, но до тех пор я не вижу смысла задерживать вашу светлость в Миссолене. Возвращайтесь в Хайлигланд и защищайте границы от варварских набегов. Могу поручиться, что, как только подробности прояснятся, Малый совет немедленно проинформирует канцелярию Хайлигланда.

«А в это время мы будем думать, какой благовидный предлог придумать, чтобы поизящнее от тебя избавиться».

— И, разумеется, до коронации нового императора порядок в империи будет поддерживаться силами Малого совета, — подытожил Ирвинг. — Сегодняшнее собрание окончено.

Советники покидали жесткие стулья с тихим ропотом и выражением невыразимого облегчения на лицах. Демос поднялся с места, опираясь на трость, и едва не потерял равновесие на скользком полу. Грегор поспешил помочь кузену и вовремя подхватил его под локоть. Хайлигландец наклонился к самому уху Деватона:

— Зачем вы это сделали?

— А вы бы поступили иначе?

— Я для вас никто.

Губы Демоса растянулись в жутковатой улыбке.

— Ошибаетесь. Вы, лорд Грегор, мой кузен и соперник.

— Если так, зачем тогда вы усложнили себе задачу?

«И правда. Но если играть, то играть до конца».

— О, ваша светлость, честность в политике сродни преданиям о демонах, которые некогда ходили по нашей с вами земле. Выиграю я или проиграю, неизвестно, хочу сделать это достойно.

— Не ожидал столкнуться в этом месте с порядочностью. — удивился хайлигландец.

— Люди полны сюрпризов, лорд Грегор. Мой вам совет — не встречайте никого по одежке, — пожал плечами Деватон. — Особенно в Белом городе.

На выходе из зала Демоса встречали эннийцы. Лица Ихраза и Лахель, по обыкновению, скрывались под цветастыми платками.

— У вас очень эффектная охрана, — Грегор с нескрываемым интересом рассматривал ятаганы спутников Демоса.

— И, к счастью, немногословная.

— Надеюсь, они вас защитят, кузен. Прощайте. — Волдхард чинно поклонился и скрылся за углом коридора.

«Если бы они еще могли защитить меня от самого себя».

Демос осмотрелся. Ирвинг о чем-то оживленно беседовал с Шастом и Фарухадом. Ладарий грациозно проплыл мимо и присоединился к ожидавшей его свите, напоследок раздав благословения советникам.

Демос покосился на увлеченного разговором канцлера.

«Ты выиграл для нас время, но Грегора Волдхарда нельзя недооценивать. Боюсь, я и сам до сих пор не понял, с кем имею дело».

Альдор остановился посреди лестницы, сделал глубокий вдох и уговорил себя подниматься выше. Приглашение на ужин у посла Ириталь застало его врасплох. В голове сенешаля беспорядочно роились мысли о беженцах из Спорных земель, одолевало беспокойство за путешествие Грегора, а канцелярская волокита отнимала слишком много сил. Все это не располагало к приятному времяпрепровождению в компании откровенно скучавшей без дела знатной особы.

К встрече с самой прекрасной женщиной мира он подготовился с должной тщательностью: провел гребнем по волосам, сменил тунику и натянул любезнейшую из улыбок. На том все. Большего она не стоила.

Когда Альдор вошел в уютно освещенные покои, Ириталь покинула кресло и, присев в реверансе, церемонно поприветствовала гостя. Светло-зеленая ткань ее платья переливалась золотом при малейшем движении и струилась волнами по устеленному коврами полу.

— Рада, что вы все же смогли найти для меня время, ваша милость, — с чарующей улыбкой на устах проговорила посол, взяв Альдора под руку. — Я благодарна за все, что вы для меня делаете. Желаете подогретого вина с пряностями?

— С удовольствием, — солгал Альдор. Выпивать ему совершенно не хотелось, но еще меньше он желал рушить и без того шаткое перемирие.

Их рассадили по разным концам небольшого стола. Слуги уже успели поставить несколько блюд с закусками и наполнить пузатые бокалы из цветного гацонского стекла. Пища Ириталь заметно отличалась от того, что подавали за длинным общим столом в общем зале — обилие разнообразных пряностей превращало каждое кушанье в драгоценность.

— С огромным сожалением я узнала, что вы не любите птицу, — заговорила Ириталь. — Поэтому распорядилась приготовить для вас грудинку в травах. А вторую куропатку, видимо, придется отдать слугам. Жаль.