— Потому что я не сплю, — он был так спокоен и непринужден, словно они поход в кино обсуждали. Лидия повернула голову в сторону парня. Тот тоже взглянул на нее. — Мой организм может… Теперь он функционирует без потребности в пищи, воде или сне. Все это компенсируется за счет…

— Эмоций других людей, — закончила Лидия. Стайлз улыбнулся и кивнул. Мартин до последнего надеялась, что все это ей просто приснилось, что она додумала. И нет, она не была настолько наивна, чтобы не принимать действительность такой, какая она есть. Просто ей бы хотелось, чтобы все вернулось на свои места. Абсолютно нормальное желание.

— Хорошо. И как же ты тогда увидел мой сон? — она сделала особый упор на местоимение. Лидия все еще продолжала смотреть на парня, сохраняя самообладание, от которого остались одни ошметки.

— Кира связывает это с переходом за третий барьер. Иного объяснения не может быть, — он пожал плечами, а затем оперся на спинку дивана и расположился как можно более вальяжно. Лидия взглянула на свой кофе — и какой прок ей от этого разговора, если вопросов становится больше, а ответами до сих пор и не пахнет?

— И что это за барьеры? — она чуть развернулась к Стайлзу, вновь установив с ним зрительный контакт. Стилински выглядел очень даже хорошо, словно вчерашнего приступа и не было. Он говорил так спокойно, он был таким сосредоточенным, что Лидии показалось, что перед ней сидит совершенно другой человек. — Или ты мне не расскажешь снова?

Стайлз вновь едва заметно улыбнулся. Девушка смотрела на него очень внимательно, даже не совсем веря в то, что их разговоры вновь стали столь… спокойными.

— Есть три барьера разума. Первый — это твои… мимолетные мысли, которые проносятся в голове в течение дня. Это суетные мысли, не представляющие никакой ценности. Это, например, твоя оценка чьей-то внешности или твое размышление о том, чем заняться по возвращении домой. При этом ты не «читаешь» их, ты просто начинаешь думать как другой человек. Теряешь свое «Я» и принимаешь «Я» другого человека. Это длится секунды, потому что первый барьер не имеет никакого значения. Понимаешь?

Мартин кивнула, прекрасно понимая, о чем идет речь и уже начиная догадываться, о чем она пойдет дальше. Стайлз продолжал смотреть в никуда и говорить, словно он был транслятором.

— Второй — это твои недавние мощные впечатления. Это то, что тебя поразило, но не является твоей слабостью или твоим секретом. Обычно за вторым барьером спрятаны впечатления, получение в течение недели, или реже — двух. Чтобы проникнуть за второй барьер нужен довольно… близкий тактильный контакт или длительная мыслительная концентрация. У тебя, кстати, это получилось почти моментально, — он взглянул на нее.

Лидия поняла, что провалы в воспоминания Эллисон и Стайлза — это проникновение за тот самый второй барьер. Причем если с Эллисон это случилось случайно, то со Стайлзом — нет. Потому что… В принципе у нее еще не было вразумительных объяснений, но сама Мартин в этом не сомневалась.

— Ты понимаешь разницу между первым и вторым барьерами?

Лидия кивнула. Она не была глупа, тратить время на более детальные разъяснения было не к месту. Стайлз настроен на поболтать — почему бы этим не воспользоваться?

— И что тогда за третий барьер? — спросила она, тут же ощутив, что Стилински ждал этого вопроса. Он улыбнулся, затем выпрямился и подвинулся к девушке. Его голос сник до шепота.

— Все твои слабости, секреты и желания. Все то, о чем ты не будешь говорить с друзьями или что предпочла бы забыть. Третий барьер — это мишень, изнанка человека. И здесь воспоминания уже более длительные, более колоритные. Ты можешь помнить уход отца из дома, когда тебе было девять и все чувства, что ты тогда испытывала. Ты можешь помнить свой первый неудачный и отвратительный секс. Ты можешь хранить там свои размышления о, например, гомосексуальных влечениях или о чем-то подобном. Это своеобразный компромат на тебя. Там самые сильные эмоции, чувства, ощущения.

Лидия вглядывалась в глаза незнакомца, сидящего перед ней, вслушиваясь в каждое его слово и одновременно пытаясь понять, что парень ее сна и парень, с которым она сейчас разговаривает — это один и тот же Стайлз. Никакого тебе раздвоения личности, или подмены, или расщепления реальности, или еще какой-нибудь мудистикИ. Это Стайлз, с которым она так хорошо общалась, которым дорожила, которого теперь… теряла. Упускала. Горечь захлестывала ее. И Лидия не могла усмирить свои взбунтовавшиеся чувства.

— И как проникнуть за третий барьер?

— Когда человек больше всего уязвим. Это состояние на грани жизни и смерти. Кира рассказывала, что при удушье психологические защиты ослабляются настолько, что третий барьер сдвигается к первому, и не стоит прилагать никаких усилий, чтобы узнать секреты того человека, которому ты хочешь испортить жизнь.

— Кира это из собственного опыта узнала? — она не сдержалась. Хотела, но не сдержалась. И самое характерное — она не сожалела, потому что эти слова были правильными. Девушка даже чуть выше подняла подбородок, почувствовав приободрение.