Это было что-то новое, что-то невообразимое. Мысли совершенно отключились — генерировали лишь эмоции, чувства. Это было и недоумение от того, насколько этот секс был хорош, это было наслаждение процессом, даже страх, который легко переплетался с приятными спазмами, охватывающими все тело. Дыхание сбилось, но слилось в унисон с дыханием партнера. И вообще, вся эта ночь, эта комната и этот секс — все казалось слишком-слишком правильным, словно так и должно было быть. Поэтому Лидия испытывала не только физическое удовлетворение, но и ментальное, словно ее замыслы осуществились, и теперь она может расслабиться, потому что сделала наконец то, чего так долго хотела, но к чему все никак не решалась приступать.

Сделала… что?

Он замедляется, потом хватает девушку за плечи, заставляя приподняться. Она вновь выгибается, чувствует его руки на животе, на своей груди, на своей шее. Она хочет что-то сказать ему, но что — не помнит. Его ладони на ее груди становятся причиной дрожи. Лидия прикусывает губу, а потом ощущает, как болезненная мысль бьет красным светом в сознании.

— Не останавливайся, — слетает с ее уст. Партнер нажимает на поясницу, и девушка снова падает на простыни. «Не останавливайся» кажется банальным и вычурным, но Лидия не могла не сказать этого. Эти слова — как и эта ночь — были правильными.

Все правильно, черт возьми, зачем она это так долго отрицала.

Она даже не осознает, через сколько секунд он вновь выходит из нее, чтобы поменять позу. Теперь он переворачивает ее на спину и нависает сверху. Лидия обвивает его ногами, ее ногти вонзаются в плечи, и девушка чувствует губы любовника на своей шее. Он прижимается своим животом к ее — тактильная близость увеличивается, и все тело реагирует болезненно-приятной истомой. От фрикций, поцелуев и объятий в душе взрываются гейзеры. И сама Лидия взрывается, потому что чувствует, как тело накрывает приятная волна, как она сокрушает ее и ее любовника, к которому она питает столь сильные чувства. Ей не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась. Ей хочется быть с этим человеком каждую ночь, если это возможно. Если не секс, то просто совместного похода в кино будет достаточно.

Хотя секса хочется больше. Лидия боится себе в этом признаться, но и не видит смысла отрицать очевидное. В конце концов, кому еще известно о ее мыслях?

Ответ приходит внезапно. Девушка замирает на вдохе, распахивает глаза и, хватая за плечи парня, отстраняет его. В течение полусекунд ей хочется прижать его обратно, чтобы они продолжили, но потом Лидия осознает — она не помнит, как оказалась в этой незнакомой комнате с ним и как вообще решилась на этот поступок.

Страх сжимает сердце в кулаке. Девушка не может пошевелиться, она смотрит в глаза парня и видит в них не недоумение, чего следовало бы ожидать, а непонимание, почему они остановились. Лидия цепенеет на какие-то мгновения. Ее горло пересыхает, а язык оказывается припаян к небу.

Он вновь опускается, чтобы поцеловать. Этого оказывается достаточно, чтобы Лидия пришла в себя. Приложив последние силы, что у нее были, она вдавила руки в плечи парня, подрываясь и сталкивая любовника с себя.

Когда она открыла глаза, чтобы убедиться, что они больше не на одной постели, то убедилась, что в комнате она совершенно одна. Она одета. Она в своей собственной кровати. Это был сон. Всего лишь сон. Лидия выдохнула и обратно легла на спину. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину третьего утра.

4.

Лидия радуется, что сегодня выходной, и ей не надо идти в школу. Она так и не смогла заснуть. До семи утра она шаталась по дому, пыталась начать смотреть какой-то второсортный сериальчик, ее даже хватило на пару серий. Потом девушка почувствовала, что ее клонит в сон, но она решила перебить сон кофе и еще парой серий. В семь утра она приняла в душ и решила прогуляться до поликлиники пешком, чтобы развеяться и окончательно проснуться. Лидия уже решила для себя, что вернется домой и ляжет спать. Может, даже посмотрит этот чертов первый сезон до конца, там всего двенадцать или тринадцать серий.

Мартин закачала какую-то аудиокнигу и, оставив матери записку, пошла в больницу. Она старалась вслушиваться в слова, старалась думать о сериале или о тех проектах, что еще не доделала. Она даже стала думать о том, насколько сильно различение цветов влияет на восприятие человеком действительности. Она бы согласилась подумать и о том, куда деваются пластиковые стаканчики из-под йогурта, лишь бы не концентрироваться на своем сне.

Но подробности нет-нет и всплывали. И дело было даже не в том, что Лидия приснился сон с участием Стайлза, и не в том, что ей понравилось, и даже не в том, что все было так подробно, словно это было реальностью.

Дело в душевном удовлетворении. Лидия испытывала удовлетворение, облегчение. На ее шее больше не висел камень, тянущий ее на самое дно. Ей в тот момент казалось, что это правильно — спать с тем, кто вызывает подобные чувства. И когда она проснулась, она тут же подумала о том, что будет, если… Будут ли ее ощущения отличаться, если они решатся на претворение этого сна в реальность? Если она решится?

Почему-то Мартин была уверена, что нет.

Она вновь вернулась к прослушиванию аудиокниги, правда, была настолько погружена в себя, что упустила ход событий. Ее это не расстроило — девушка зашла в магазин, чтобы купить шоколад и цветы. Интересно, поможет ли это Малии прийти в себя? Ну и ладно. Банальная вежливость никого еще не обременяла. Лидия купила какой-то дешевенький цветок в горшке, три больших шоколадки и отправилась в больницу.