Стайлз чувствует его боль, а потом внимательно смотрит на Киру. Он не пытается скрыть своего удивления даже от Лидии. Ведь все дело в том, что Юкимура — не просто игрок. Она — азартный игрок. Она повысила ставки и сорвала куш. Вот и раскрылась, наконец, ее настоящая сущность.

Кира поковырялась в голове Хейден, вызвала что-то типа депрессии или прострации, обеспечила Лиаму место в первом ряду. Потому Хейден теперь не просто позиционирует себя как гомосексуальная личность — после того, что вытворила с ней Кира — она теперь и на Лиама смотреть не может. А тот глотку рвет, пытаясь то ли накричать на нее, то ли добиться правды.

— Поддержи его, — уверенно произносит она, кивая в сторону Данбара. — Ты должен поддержать его. Вы же друзья.

У Стайлза срабатывает… какая там по счету стадия отрицания? Третья? Впрочем, неважно. Человечность в нем взыграла игривым шампанским, и ему не хочется окончательно разрушать жизни этих двоих.

За их спинами тем временем начинает собираться толпа.

— Мы не можем так поступить, — произносит он, сливаясь с Лидией в общей эмпатии и общем ужасе. Кажется, только в эту минуту они стали единым целым.

— Это навязанная МакКоллом правильность?

Он молчит и мысленно тянется к Лидии, которая пускает его в свои мысли — глубоко, под самую корку, в самые темные уголки своего сознания, в свои недавние размышления об их отношениях. Стайлз увидел ее изменившееся к нему отношение, но не мог утонуть в нем полностью, потому что в реальности его все еще сдерживала Кира.

— Слушай, я не настраиваю тебя против Скотта, Стайлз. В отличие от твоей подружки я люблю тебя по-настоящему. Я увидела в тебе потенциал еще до того, как ты стал видным парнем, а она стала течь на тебя только недавно, — она чеканит слова остро и пронзительно. Это первые эмоции, которые Кира проявляет. И Лидия чувствует, как Стилински медленно отдаляется от нее. — Но я не какая-нибудь маньячка. И я не стану преследовать тебя или Лидию. Я буду твоим другом. Всегда, — она подходит еще ближе. Стайлз удаляется все быстрее и быстрее. Лидия чувствует, что их связь начинает ослабевать, что Стилински хочет выкинуть девушку из своих мыслей. — Я просто гедонист, — она улыбается. — Я живу ради удовольствия и азарта, вот в чем мой козырь.

— Почему выбор пал на меня?

— Потому что ты достоин большего, — она пожимает плечами, и становится ясно — она лжет. Лжет, но Стилински это не беспокоит. — Тебе стоит перестать жить ради других, — она приближается к нему. Охрана врывается в туалет и пытается вытолкать парочку на улицу. Но Хейден слишком уставшая, а Лиам слишком злой. — Тебе стоит пожить ради себя. Ты можешь горой стоять ради Скотта: я видела в твоей голове, сколько вас связывает. Но ты… — она сникает до шепота. — Ты должен перестать беспокоиться о других, потому что они о тебе не шибко-то думают.

Лидия цепляется за ситуацию из последних сил. Перед ее глазами все размывается, голоса становятся приглушеннее, а постороннего шума и вовсе не слышно. Стайлз выталкивает ее, а она чуть ли не во все горло кричит, чтобы он шел к ней, чтобы он бежал от Киры и шел к ней, потому что он нужен ей, а Кира использует его для чего-то.

Кира лжет! Она обманывает!

— Где по-твоему пропадали Скотт и Лиам эту неделю? Все дело в том, что Данбар жил мечтой занять место МакКолла, но ты ему мешал, потому что относился к нему с недоверием. А когда ты отдалился — он воспользовался ситуацией и настроил против тебя МакКолла. Он не нужен вашей стае, и эта полоумная Ромеро тоже.

— Как он настроил? — тихо спросил Стайлз. Лидия не знала, что он чувствует. Его эмоции были больше не доступны ей.

— Сказал, что ты соблазнил Эллисон. Но он поплатился, — она пожала плечами, — я соблазнила Хейден. Теперь он больше не помеха тебе.

Лидия билась в агонии, чувствуя слезы — уже свои. Она видела перед глазами собственную комнату, но закрывала глаза и возвращалась к Стайлзу. Она хотела его утешить, забрать его боль и сказать, что Кира лжет, что Лиам не делал ничего подобного, что Кира ведет двойную игру. Она посылала образы, она кричала, заливаясь слезами, но Стайлз блокировал ее. Стайлз выдворял ее, погружаясь в глубину мрака, в этот нереальный безобразный мир гедонизма и низменных желаний.

— Ты должен насытиться, Стайлз, — Кира поднимает голову и понимающе кивает. А потом она концентрирует свой взгляд на Стилински так резко, что Мартин понимает в мгновение ока: Юкимура смотрит на нее. — А ты, — цедит она сквозь зубы, — убирайся!

Лидия прогибается в позвоночнике и разрывается в каком-то нечеловеческом крике. Яркий свет врывается в мрак, эмоции Стайлза, слившиеся с ее собственными, создали бешеную консистенцию. Мартин не знала, что убивает ее больше: отчужденность Стайлза или его ослепленность Кирой. Это больно! Больно видеть его таким разбитым, ощущать его эмоции и не иметь возможности утешить.

Больно терять его. Лидия ведь больше не может удерживать его — он теперь с Кирой. Он теперь учится дышать без нее. А Лидия задыхается. Ей больно. И она не может перестать кричать даже после того, как в комнату врывается обеспокоенная мама и пытается ее успокоить.

— Все кончено, мам, — она рыдает в ее руках, все еще изгибаясь, словно ее бьют током. — Мы потеряли Стайлза. Я потеряла его…

Мать понимающе обнимает и не говорит ни слова, а за окном постепенно наступает рассвет.

6.