— Где у тебя можно умыться? — вдруг спросила я.

Жарко как-то стало. Да и вообще, не мешало бы принять душ и переодеться. Наверное, от меня “дивным” ароматом несет за милю.

— Там.

Северус кивнул куда-то в коридор, в котором было не светлее, чем ночью, а сейчас наступило утро, а оно не принесло долгожданной уверенности.

Он разжал пальцы, и я двинулась в указанном направлении. Потом оглянулась.

— А может, у тебя найдется какая-нибудь одежда? Надоело ходить в этой пижаме…

Хотя чего спрашиваю, если у него и есть ненужная одежда, то вряд ли женская. Этот дом не выглядит уютным семейным гнездышком. Вообще он какой-то заброшенный…

— Я принесу.

— Спасибо… — рассеянно кивнула я.

Обнаруженная ванная оказалась небольшой, даже маленькой. Два шага туда, два шага сюда. Впрочем, мне много не надо.

Краны действовали, вода лилась, чего еще желать. Даже полотенце нашлось относительно чистое.

Пять минут, и я почувствовала себя посвежевшей. Только длинные волосы мешали. Справилась с ними с некоторым трудом, выжав их и расправив, чтобы побыстрее высохли.

Стук в дверь возвестил о стоящем за ней Северусе.

— Лили, одежда прямо за дверью.

— Спасибо!

Выключив воду, я, обернутая в махровое полотенце, выглянула за порог ванной. Протянув руку, нащупала висящую одежду на дверной ручке и взяла ее.

Так, что тут у нас… Белая то ли рубашка, то ли блузка, синие джинсы и черный плащ. Неплохо. Подойдет любому как мужчине, так и женщине. Ничего, что нет белья… Северус, наверное, просто не посмел захватить еще и его. Было бы тогда чересчур.

Я оделась и вышла из ванной, голыми ногами ступив на прохладный пол. Между прочим… у меня же нет нормальной обуви. И, едва подумав об этом, увидела стоящую в стороне от двери пару отличной обуви: черные туфли на плоской подошве.

Неужели Северус все предусмотрел? Мило с его стороны.

С повысившимся настроением сунула ноги в туфли. В самый раз! Надо же, он и с размером угадал…

В гостиной Северуса не было.

Я осмотрелась. Как здесь темно все-таки и запущенно. Подошла к окну и чуть отодвинула штору. Стекло было пыльное. А живет ли вообще в этом доме Северус? Может, туда, где обитает, он не мог появиться вместе со мной?

— Лили…

Теперь Северус одет был тщательно. Во все черное. Но этот цвет удивительно шел ему.

— Спасибо еще раз за… все. И за одежду. Наверное, я доставила тебе хлопот с ней…

— Не беспокойся об этом. Ты раньше любила джинсы, поэтому подумал, что и сейчас они придут тебе по вкусу.

— Да, они отличные.

Я задумчиво смотрела на него. Как мне относиться к этому человеку? Петунья говорила, что мы давние друзья… Нет, вернее, бывшие… Да, она сказала, что Северус — “мой бывший дружок”. Понятно, она недолюбливает его, но почему “бывший”?

И к тому же, каким образом мы могли дружить, если у меня был муж?

Муж… Джеймс… Господи, ведь теперь я вдова… так это называется?

Мысли, обретшие печальный оттенок, от Северуса перенеслись к моей семье.

— Лили… — позвали меня совсем рядом.

Я вскинула глаза.

Оказывается, я так задумалась, что не заметила, как Северус подошел ко мне.

— Что?

— Ты голодна?

Не знаю, до этого не замечала голодных позывов. А теперь вроде ощутила в животе сосущую пустоту.

— Наверное…

— Пойдем на кухню. Там поуютней.

На кухне действительно было немного получше, чем в гостиной. Шторы отсутствовали, но были занавески.

— Ты ведь здесь не живешь, — констатировала я, окинув быстрым взглядом едва ли не заброшенное помещение.

— Нет, — согласился Северус. Подождал, пока я сяду за круглый деревянный стол и поставил передо мной тарелку с солидной порцией омлета. Положил вилку. И сел сам.

Я взяла вилку, но не спешила приступить к еде.

— А ты почему не ешь? — спросила, заметив, что перед ним ничего нет.

— Я не голоден. И некогда мне.

— Некогда? Ты куда-то уходишь?

Значит, я не успею поговорить с ним о Гарри? Как некстати его спешка… Опять мне мучиться неведением.

— Останься, мне нужно с тобой поговорить! — чуть резче, чем следовало бы, сказала я, схватив его за руку.

— Сейчас не могу, — сказал он, положив сверху на мою ладонь другую руку.

В течение двух секунд я пристально смотрела в его глаза. Ему что, какое-то дело важнее, чем вернувшаяся после долгого времени забвения его давняя подруга?