— Прекрасно! Я ухожу! И надеяться не могла на такое гостеприимство! — стараясь говорить спокойно, я в последний раз окинула взглядом гостиную. В горле застрял горький комок. Меня душило чувство несправедливости и обиды.

Ни Петунья, ни кто-либо другой не пытался остановить меня. Ну, и хорошо, раз я пришлась не ко двору, уйду, все равно нужно найти Гарри.

В последний момент моя выдержка мне изменила, и я не смогла уйти по-королевски, с гордо поднятой головой. Превозмогая колющую боль, я метеором вылетела на улицу.

— Лили! Подожди!

Сзади послышались торопливые шаги, когда между мной и домом было довольно большое расстояние. Меня остановили схватившие за плечи руки. Развернули, и я оказалась в объятиях Петуньи.

— Прошу прости меня!.. Я виновата перед тобой…

На ее щеках блестели слезы. Наверное, и на моих тоже…

— Очень виновата. Если не можешь, не прощай…

Я молчала, еще не зная, что сказать. Но стало легче от ее искренних слов. А ведь кроме этого больше ничего и не надо.

— Вернемся, — тихо сказала она, все еще обнимая меня. — Вернон остынет, он поймет…

Вряд ли… Судя по его поведению, все что связано с магией его просто достало. И Гарри тоже, а он волшебник.

— Нет, Петунья, — не удержалась я и шмыгнула носом. — Я должна найти Гарри.

— Но сейчас ночь, где ты его будешь искать?

Она просительно заглянула мне в глаза.

— Где-нибудь. Он ведь знаменитый. Кто-то да знает о нем.

Петунья была как никогда серьезна, но мне показалось что-то насмешливое в ее лице.

Я обняла ее за шею, задержалась в ее руках, и отодвинулась.

— Я вернусь… как-нибудь, а сейчас пойду.

— Лили… — позвала она меня через пару моих шагов. — Будь осторожна. И знай… я… люблю тебя.

Вот и все, что хотела услышать я от нее. Я улыбнулась.

— Я тоже тебя люблю, Петунья. Ты моя сестра и навсегда ею останешься.

Сделав еще один шаг, обернулась.

— Наверняка это глупый вопрос… но, скажи, сколько мне лет?

— Тридцать семь.

Вот так. И кто бы мог подумать. Тридцать семь. Немало.

— До свидания, сестренка.

Она сейчас расплачется, поняла я. Ее давно никто так не называл.

Я решительно зашагала по тротуару мимо фонарей, чтобы окончательно не размякнуть от щиплющих глаза горячих слез.

Погрузившись в тягучие мысли, я не заметила, как прошла не одну улицу. Возле какого-то здания остановилась, чтобы осмотреться. Ни души. Куда же мне идти? Может, как в прошлый раз помотаться по стране на “Ночном рыцаре”? У меня есть палочка, вызову его и…

Машинально нащупав пояс штанов, я замерла. Палочки не было. Вероятно, она так и осталась лежать на полу гостиной.

Что же делать?

В любом случае, не начинать паниковать. Палочка — это всего лишь придаток. А то, что она чужая собственность, дело совсем другое.

Я оглянулась. Вернуться?

Не знаю, на чем оно обосновывалось, но меня вдруг пронзило чувство тревоги. Нет, даже не тревоги, а ощущение чужого взгляда. На меня кто-то смотрел.

Это было так отчетливо, что я немного испугалась. Кто следил за мной? Почему? Внезапно вспомнила движение за окном гостиной. Было ли это совпадением или за мной на самом деле кто-то наблюдает?

Я постаралась взять себя в руки. Может, мне только почудилось?

Сделав вид, что меня ничего не касается, побрела вперед и свернула за угол дома. Затаилась, прижавшись к прохладной кирпичной стене.

Пусть этот кто-то меня не заметит и пройдет мимо…

Я даже дыхание затаила, так сильно пожелала этого.

Темная человеческая фигура, подсвеченная сзади оранжевым светом, из-за чего походившая на призрак, спешно выбежала на дорогу. Притормозила, покрутила головой и, не увидев меня, торопливо зашагала вперед.

Кто это? Какой-то мужчина… Зачем он преследует меня? Что ему нужно?

Немного погодя, я двинулась дальше. Но не за этим незнакомцем, а через дорогу. Думала, что выйду на шоссе и по нему доберусь до какого-нибудь вокзала. Ведь здесь есть вокзал, либо авто, либо обычный — с поездами.

Только побрела вдоль высокой ограды, из-за угла навстречу вышел человек. Высокий, в черном плаще. Я от неожиданности встала на месте. Он, увидев меня, — тоже. Мы таращились друг на друга минуту, потом я опомнилась и шагнула в сторону. Он словно бы в растерянности смотрел на меня и ничего не говорил.