– Нужно выспаться перед важным-преважным днём, - подытожила она.

***

Хэвенсби как всегда был в самом лучшем костюме. Его образ не менялся. Всегда идеальный, всегда правильный. Просто образцовый капитолиец. Сейчас он выглядел почти так же, как и пару лет назад, когда только получил должность распорядителя. Почти.

Последнее время на его плечи упало слишком много проблем, и он не вылазил из своего кабинета. Строил и прогнозировал. Искал ответы. Он никогда не был так изнеможён, даже во время революции. И только глаза портили картинку “идеального капитолийца”.

Ещё пару часов назад он спокойно пил кофе, радуясь, что этой ночью он наконец смог выспаться. Схема сработала. Чёрт возьми, он снова хорош!

И вот через два часа, взяв в руки газету, он осторожно вылил кофе на штаны.

Заголовок гласил:

“СИНДРОМ ЭФФИ ТРИНКЕТ

Капитолийцу ввели неизвестную вакцину, отчего парень впал в состояние комы!”

Хэвенсби скомкал газету, ругаясь и проклиная всё живое. Очередная ошибка в сглаженной системе. Его ошибка. Он почти рычит от безысходности.

У него всего час, чтобы привести себя в форму, натянуть привычную маску безразличия и встретиться с Эффи. И Тринкет почти верит ему. После небольших формальных вопросов, Плутарх переходит к главному:

– Мне очень жаль, что Хеймитч не правильно понял меня. Я совсем не хотел скрывать от тебя наш план. Сейчас ситуация изменилась, но для тебя, думаю, всё закончилось. И, в целом, ты больше не нуждаешься в помощи Эбернети.

– То есть, нам больше не обязательно видеться, - Тринкет натянула улыбку.

– То есть, он уедет обратно в свой Дистрикт, туда, где и должен был находиться. Он ведь напомнил тебе, что не имеет права приезжать в Капитолий?
– он разочарованно выдохнул, заметив её удивленно-расстроенный взгляд.
– Не имеет. И пребывал тут, только в порядке исключения. Но теперь, когда всё снова на своих местах, он сможет вернуться домой. Как и хотел.

– Когда?

– Последний поезд задержали - поломки, - он пожал плечами, закатив глаза.
– Поэтому, через три дня. Это ведь тебя не сильно расстроило?

– Нет, конечно же нет, - улыбка не сходила с её лица, пока мысли и вопросы в голове хаотично сменяли друг друга.
– А что на счет Логана. Октавия сказала, что я должна с кем-то встретиться.

– Конечно, да, - мужчина нахмурился, словно решал в уме сложную логическую задачу.
– Парень, который разработал вакцину. Он должен был помочь тебе вернуть память.

– Будет замечательно, - она действительно хотела вспомнить, но сейчас Эффи слушала мужчину вполуха, поэтому смысл сказанного доходил до неё не сразу.

– К сожалению, вашу встречу придётся отложить. Формальности, не переживай. Я планирую вложится за день, и сообщу тебе, когда у него появится свободная минутка.

Вот так просто, не оставляя шансов на сопротивление, оставил её одну и умчался обратно решать свои проблемы.

***

Эффи не хотела считать дни своей свободы от этого наглого самоуверенного Эбернети. Но как бы она не старалась переубедить себя (и Октавию), она не могла перестать думать о нем. Девушка часто вспоминала, как он кричал ее имя, когда она уже выходила из Центра, но ей так не хотелось оставаться там. С ним. Чтобы снова выслушивать какая она глупая. Не важная.

Она знала, что делала все правильно, но этот груз, появляющийся из-за ее совести, не давал покоя. Он же спас ей жизнь. И уехать не попрощавшись было бы просто непростительно. Она никогда бы не подумала, что будет сидеть в тишине и думать о Хеймитче в “этом направлении”, если бы не один единственный случай, изменивший её память. Тогда для неё это было низко, странно и ненормально. Но все же Тринкет не могла выбросить его из головы.

– Ты просто привыкла и теперь скучаешь, - пожала плечами Тави.

Стилистка была сама не своя последний день. Она сильно поссорилась с Фликерманом:

– … то ли из-за очередной бедовой фанатки, то ли из-за фанатки, попавшей в беду, но Цезарь предпочел помочь ей, нежели мне, - объяснила она, сдерживая поток слез, - и у меня сдали нервы. Я не хочу смотреть на него с другой. Но он всегда будет окружен другими, правда же? Это же часть его гребаной профессии!

Тринкет понимала её, сочувствовала. Но Октавия быстро пришла в прежнюю форму и старательно делала вид, что ничего не произошло.