– Я пытался исправить ошибку, препарат больше не вызывал кому, только легкий обморок, и стирал последние 24 часа из памяти. Сноу не нуждался в подобных вещах. Поэтому, меня выгнали. Я потерял всё, что было, стал не нужным. Спросите меня ещё раз - почему я это сделал.

– Этот препарат вы ввели в организм мисс Тринкет? – мужчина кивнул в знак согласия, и судорожно вдохнул, заметив на себе яростный взгляд ещё одного человека, стоящего в самом углу комнатки. – Тогда почему вы стреляли? – продолжил следователь, снова взял ручку и принялся что-то записывать.

– Не я, это Третий выстрелил. Он ювелир. Все работы отправлялись в Капитолий. На Играх умерла его жена. Он хотел забрать ценные вещи и продать их где-нибудь на черном рынке. Но я не знаю почему он это сделал.

– Почему вы сожгли Резиденцию?

– Чтобы привлечь ваше гребанное внимание!

Мужчина приподнял бровь и непонимающе уставился на Первого.

– После двадцати минут нашего вооруженного ограбления, никто так и не явился на помощь. А у меня на руках девушка кровью истекала. И только когда я поджег дом, появилась пресса.

– Там была охрана.

– Нет, охрана - это мы. Четвёртый, Пятый и Второй.

Допрос подходил к концу. Следователь картинно отложил ручку и обернулся на стоящего сзади человека. Немного помолчав, Первый выдохнул:

– Я не хотел, чтобы кто-то пострадал. Девушка должна была заснуть, а на утро бы и не вспомнила, что что-то произошло. Я оказывал ей первую помощь, Господи… - мужчина уткнулся головой в ладони, на которых была засохшая кровь Эффи.
– С ней всё хорошо?

Ответ он не узнал. Мужчина закончил допрос, встал и, шепнув что-то человеку в углу, вышел вместе с ним из комнаты в коридор. Там, пройдя мимо нескольких дверей, они зашли в такую же комнатку. Следователь сел за идентичный стол и устало произнес:

– Представьтесь, - так и никак иначе начинался любой допрос.

Третий хмыкнул в ответ, закидывая ноги на стол. В комнате по-прежнему находились двое, помимо заключенного: тот, кто вел допрос и человек в углу комнаты, чьи глаза, казалось, полыхали огнём. Он никак не мог понять почему допросы всегда начинались именно с этих слов. Допрашиваемый был несговорчив, но всё же подтверждал слова Первого.

– Зачем вы выстрелили?

– Они меня бесят.

– Кто?

– Капитолийцы, - парень сплюнул на пол и хищно улыбнулся.
– Была бы моя воля, я бы их всех отправил на Бойню. Жалкое зрелище. Это ещё ничего такая была, хотя ночью особо не видно, - он засмеялся, а человек в углу уже готовился наброситься.
– Мы уже уходили, но тут я вспомнил, кого она мне напоминала. Эффи Тринкет. Ну да, точно. Это она была сопровождающей в Двенадцатом. Она убийца и заслуживала смерти, даже больше тех, кого я уже успел прикончить.

Допрос пришлось прервать. Парню не повезло, ведь человек в углу был Хеймитчем Эбернети. Яростным, обезумевшим мужчиной, который знал и любил Эффи Тринкет.

***

На следующий день Эбернети получил разрешение поехать в больницу, где она пробыла три дня. Мужчина давно не спал, усталость валила с ног, но он смиренно выжидал, когда ему позвонят, и теперь не мог отступить. Залив в себя кофе с коньяком, Хеймитч позвонил Плутарху, и выехал в больницу. Он всё пытался понять, почему так сильно переживает и волнуется за неё. Больше, чем когда-либо и за кого-либо. Он вспоминал как боялся за Сойку, как переживал за собственную жизнь, но тут было другое. Слишком сильное чувство. Его разум отрицал возможность её смерти. Погрузившись в мысли, он не заметил, как заснул.

– Вид у тебя ужасный, - первое, что услышал мужчина после пятиминутного сна, был голос Плутарха, который с заботливым видом всучил ему в руки бутылку со спиртным. Бывший ментор решил, что сейчас лучше воздержаться от искушения, вернул бутылку Хэвенсби и очень удивился, что смог это сделать.

– Тебе бы пригодилось. Хеймитч, её не стало. И я хочу, чтобы ты это понял!
– кричал в спину Эбернети, бегущий за ним Плутарх.

– Я знаю.

– Нет. Не знаешь, - упёрся мужчина, и сделав глубокий вдох, когда они остановились у входа в лифт, продолжил.
– Она умерла в ту ночь. Эффи Тринкет мертва.

– Перестань это повторять.
– отрезал Эбернети и, не дожидаясь бывшего распорядителя, прошмыгнул в лифт, оставляя его одного.
– Я должен убедиться.

Лучшая больница Капитолия. Лучшая палата с лучшим видом на город. В его голове кружился рой мыслей, напряжение и раздражение росло с каждым шагом.

– Они обязаны были спасти её.

Мужчина замедлил ход лишь когда вышел в коридор, ведущий к двери в её палату. Он шел осторожно, бесшумно, наблюдая за окружающими. Вокруг что-то происходило. Медсестры одна за одной взволнованно пробегали мимо мужчины, не замечая его. Хеймитч хотел уточнить номер палаты, но девушка, которую он выхватил из потока пробегающих мимо медсестёр, лишь отмахнулась, указывая в конец коридора, и исчезла за поворотом.

Он выдохнул так, словно в лёгких был дым кубинских сигар.

Осторожно приоткрыв дверь, он заглянул внутрь, не решаясь зайти.

Плотные шторы закрывали почти все окна, скрывая свет заходящего солнца, погружая комнату в янтарный полумрак. В полоске коридорного света, что протиснулся в комнату через дверной проем, медленно кружили пылинки. На небольшой тумбочке у кровати рядами выстроились всевозможные лекарства.

Кровать убирали две девушки, третья собирала лекарства и капельницы.