Тихонько и быстро ступая по белоснежной плитке, Гермиона ощущала себя почти преступницей. Адреналин в крови зашкаливал, заставляя и без того разгоряченное тело пылать от предвкушения. Она не переставала радоваться своей удаче — коридоры Мунго были абсолютно пусты. Разумеется, девушка в любом случае не встретила бы препятствий: героине войны и по совместительству невесте одного из ведущих колдомедиков вход был свободным, но все же хотелось, чтобы эта небольшая шалость осталась их с Роном тайной.

Замерев перед заветной дверью, которая вела в ординаторскую, Гермиона резко нажала на дверную ручку и с сияющей улыбкой шагнула в светлое помещение:

— С Рождеством, любимый! — звонкий голосок отразился от каменных стен…

Гермиона резко села в ванной, чувствуя, как щеки вновь начали пылать от навалившегося стыда. То, что было потом никак не выходило из ее головы. Это воспоминание преследовало ее, уже который месяц не выпуская из своих цепких щупалец.

Нет, она не застала Рона с другой женщиной. Все было намного хуже. По крайней мере, для ее природной скромности.

Грейнжер шепнула заклятие — и тот час стала под ледяные капли, полившиеся на нее сверху — что угодно, только бы смыть накатившееся смущение.

Картина была эпичной. Ничего не скажешь.

В нескольких шагах от ворвавшейся в ординаторскую девушки, на невысоком диванчике восседал никто иной, как Северус Снейп. Он во все глаза уставился на улыбающуюся Грейнджер. Правая кисть застыла в воздухе, а изящные пальцы сильнее вцепились в фаянсовую ручку коричневой кружки, от которой шел пушистый дымок, разносящий по помещению насыщенный кофейный аромат. Тяжело сглотнув, Снейп скользнул взглядом по стройному телу, задержавшись где-то в районе белоснежного отворота юбочки, едва прикрывавшей пикантную часть нейлонового чулка, но тут же совладав с мужской природой, он сосредоточил все свое внимание на миловидном личике, наблюдая, как на нем гаснет сияющая улыбка.

Гермиона знала, что Снейп — непосредственный начальник Уизли. Сколько вечеров ей приходилось выслушать от Рона про бездушного тирана, который совершенно не изменил своих привычек. Но еще она знала, что Северус Снейп — самый лучший колдомедик, который точно не стал бы в ночи беспокоить своих сотрудников.

Осознание моментально навалилось на девушку, бетонной плитой придавливая хрупкое тело к полу. В глазах нестерпимо защипало, а в груди стало печь так, что казалось, сейчас грудная клетка разорвется на мелкие ошметки.

Не было никакого вызова. Не было никакого дежурства. Ни сегодня, ни вчера, ни позавчера… Никогда.

Молчание затягивалось. Теперь самое главное — не разрыдаться как последней неудачнице, а с гордо поднятой головой покинуть помещение под пристальным, все понимающим взглядом антрацитовых глаз.

— Простите, — пискнула Гермиона, чувствуя, как горло сдавливают невыносимые спазмы всеми силами сдерживаемых рыданий, — Я… я ошиблась… — резко развернувшись на каблуках, не заботясь о том, что от такого быстрого движения короткая юбка всколыхнулась вверх, совершенно не скрывая прелестей своей обладательницы, девушка как ошпаренная вылетела из ординаторской, ощущая, как первые жгучие ручейки заструились по щекам. Гермиона неслась по пустым коридорам, абсолютно не разбирая дороги, — глаза застилала соленая пелена. Каким-то чудом, она нашла выход. Все, на что хватило сил — это добраться до припорошенной снегом лавочки в пустом парке на территории больницы и… дать волю душащим слезам. Она плакала навзрыд, совершенно не думая о том, что сидит на улице практически обнаженной. Однако холод рождественской ночи брал свое: при каждом всхлипе из горла вырывался белесоватый пар, а тело превратилось в одну сплошную ледяную глыбу.

Внутри вперемешку с болью разливалось абсурдное чувство облегчения и радости — по крайней мере, она здесь одна. Никто не увидит ее позора, ее истерики. Никто…

Едва уловимый шепот за спиной заставил поежиться и обернуться. В шаге от девушки стоял… Северус Снейп. И только тут Гермиона почувствовала, как по ее измученному телу разливается тепло — бывший профессор наложил на нее согревающие чары. Нахмурившись, Снейп протянул Грейнджер большую чашку, практически силой разжимая судорожно сжатые девичьи пальчики, заставляя ощутить жар нагретого фарфора.

— Пейте, — Гермиона вздрогнула от звука его голоса — она уже и забыла, насколько он глубокий и такой… бархатный, насыщенный… — Пейте, Вам нужно согреться, — настойчиво повторил Снейп.

Под внимательным прищуром антрацитовых колодцев невозможно было не послушаться. Горячая жидкость ворвалась в горло, обжигая, заставляя болезненно поморщиться.

— Я перенесу Вас домой, — непрекословно проговорил Снейп, обхватывая ладонью хрупкий локоток.

Грейнджер хотела возразить, но не успела, потому что ее уже затянуло в трансгрессивную воронку, а когда девушка опомнилась, то осознала, что стоит перед дверью в их с Роном квартиру.

— Примите горячую ванную, — холодный голос позади заставил вжать голову в плечи. Было жутко стыдно: все-таки нашелся зритель ее слабости и отчаяния.

— Откуда… — Гермиона хотела спросить, откуда Снейп знает адрес, но тихий хлопок за спиной ознаменовал, что она осталась одна. Пожав плечами, девушка пришла к выводу, что просто Снейп, как истинный начальник, знает все о своих сотрудниках. В том числе и адрес.

Ванную она так и не приняла. Натянув на замерзшее тело теплые джинсы и свитер, подкрепляя переохладившийся организм новыми дозами горячего кофе, Гермиона принялась за сбор вещей. Рон появился лишь к обеду. На прямой вопрос он, не увиливая, дал прямой ответ. Так они поставили жирную точку в их отношениях.