— А ты поднимайся сюда, ко мне, я тебе всё расскажу, — ласково пообещала мама. Парень на экране ощутимо напрягся — ну да, он-то свою маму намного лучше меня знает и явно чует, чем пахнет.

Гунзо напрягся. Какая-то его часть уже твёрдо знала, что мама настоящая. И вот этот её тон — он его прекрасно помнил, таким тоном она выговаривала ему за шалости, тон этот не предвещал ничего хорошего. Мелькнула паническая мысль попытаться свалить, не будет же она по сыну стрелять, но от неё пришлось отказаться, мама-то не будет, а вот ментальная модель вполне себе пальнёт. А если учесть, что в ответ стрелять он ни за что не станет, то игра пойдёт в одни ворота. Чихайя вздохнул и дал команду на всплытие.

Я с интересом смотрел на команду 401-й, появляющуюся на борту, сам командир, высокий черноволосый паренек был мне заочно знаком по фотографиям, а вот остальные — ими я не интересовался, а зря. Колоритные товарищи. Два парня, один в глухом шлеме, другой в противопыльных очках, и две девушки — японка с густыми черными волосами, в изящных очках и с походкой диверсанта, и европейка, огненно-рыжая и почему-то напомнившая мне небезызвестную Аску. Тут из лодки выбралась ещё одна личность, вернее ментальная модель в виде девушки лет двадцати с каштановыми волосами в коротком платье и лабораторном халате поверх него. Да и ещё эта особа носила монокль. А это, судя по рассказам Такао, линкор Хьюга — бывший флагман. Ничего так компания. Говорю же — интересные товарищи. Ну, и конечно, сама Иона, ментальная модель 401-й, девочка лет десяти, подозрительно похожая на ту парочку, что наблюдали в своё время за Такао, только волосы странного серебристого с голубоватым отливом цвета. Итак, весь выбравшийся из подлодки экипаж с не меньшим чем я на них удивлением уставились на нас. Ну да, представляю себе картину. Вместо мамы Гунзо и ментальной модели они наблюдают целый зоопарк. Во-первых, скромненько светящаяся всеми оттенками красного «пропавшая» Такао, во-вторых, какая-то мелкая, на ММ крейсера не смахивающая ни капли, вдобавок, Саори, естественно, нарядившаяся ради сыночка в кимоно, ну и скромный я в углу. Есть от чего выпасть в осадок. Молчание нарушила, как ни странно, Хьюга:

— Ты! Это ты повредила леди Иону! — и кинулась на Юлю. Вернее попыталась кинуться, 401-я, видимо пришла к тому же выводу, но в отличие от безбашенного линкора проявила осторожность и, схватив Хьюгу за полу халата, тормознула её. Юля, от греха подальше, спряталась за меня, а на неё в свою очередь уставился весь экипаж 401-й.

— Ты U-2501? — парень, надо отдать ему должное, соображает быстро.

— Да, я Юля, — девочка выглянула из-за моей спины, представилась и юркнула обратно.

— А где Зордан?

— Надеюсь, утоп, хотя… вряд ли, такие как он не тонут, — ответил я. — Я Павел, ментальная модель этого корабля, — теперь все уставились на меня. Ну естественно, до этого момента все были уверены, что ММ только девушки.

Дальнейшую беседу взяла в свои руки Саори. Ну, как взяла, наскоро представившись, она цапнула сыночка за рукав рубашки и потащила в свою каюту. Тот беспомощно оглядывался, но спорить с решительно настроенной женщиной дураков не было. Даже трепетно любящая Такао — и та изобразила восторг от встречи с Хьюгой и совсем-совсем не замечала, что творится в округе. Иона увлечённо о чём-то спорила с Юлей, обе размахивали руками, изображая, видимо, какие-то манёвры. Экипаж Гунзо в полном составе внимал Такао, которая, в свою очередь, рассказывала полную драматизма историю своего знакомства с фрицем. Хьюга же просто пялилась на Иону и, кажется, даже слюни пускала, вот же педобирка. Я тоже поспешно принял деловой вид и смылся из поля зрения паникующего подростка. Да, кажется, я знаю, куда делся ремень.

Воспитательные мероприятия продолжались сравнительно недолго, буквально через полчаса явились Саори с немного покрасневшими глазами и виновато выглядевший Гунзо, время от времени потирающий, кхм, поясницу. Дальнейшее знакомство протекало за столом. Ну, Саори мастер в приготовлении японских блюд, это да, вся сложность состояла в том, что я не умею, блин, есть палочками! Раньше-то я этим не заморачивался — ложку в зубы и вперёд, но вот сейчас, можно сказать, в первый раз попал на торжественное мероприятие. Но, с другой стороны, что я, голодный, что-ли должен остаться среди всего этого великолепия? Я материализовал себе вилку и ринулся в бой, а Саори я эту подставу с палочками потом припомню, вот ей Богу — припомню.

====== Разборки, почти семейные ======

После обеда, или, скорее, уже ужина пришло время поговорить. Как ни странно, Чихайя произвёл на меня благоприятное впечатление. Он не строил из себя Героя, не хотел стать «пупом земли» или «Властелином мира». Парень просто любил Море. Именно так, с большой буквы. Я могу его понять: смотреть всю сознательную жизнь через стену на то, что любишь — этого не пожелаешь и врагу. Наверное, поэтому он так просто и быстро согласился в своё время на предложение Ионы — бороздить океан вместе. Не знаю, смог бы я так — разом перечеркнуть всю свою прошлую жизнь сам, по собственной воле? Возможно, я «спасибо» должен сказать тем бабуинам с миномётом, если бы не они — так и тянул бы службу, это в лучшем случае. Ну, а в худшем — пенсия по инвалидности. Меня аж передёрнуло только об одной мысли о таком финале.

План Гунзо-младшего был прост и наивен. Прост — это хорошо, а вот наивен… ну, начну по порядку. В Америку новое оружие, вибрационную боеголовку (почему у меня появилась мысль о другом вибро-устройстве?) должен везти не он сам на 401-й, а другие люди на человеческой субмарине. Хотя шансов, конечно, больше у Ионы, с этим не поспоришь, но сам факт доставки именно людской подлодкой должен иметь большое как политическое, так и психологическое значение. Он должен доказать, что человечество может успешно бороться с Туманным Флотом и без «костыля» в лице 401-й. Парень шарит — я бы не додумался до такого. В принципе, та субмарина, Хакугей, уже успела нехило отличиться, помогая Ионе утопить два линкора Тумана — Киришиму и Харуну. Все шансы на успех этой части плана были, тем более? паренёк собирался отвлечь чуть ли не весь Восточный патрульный флот и, если повезёт, утопить его флагман — Конго.

Я поморщился. Умом-то понимаю, что «та» Конго, весёлая безалаберная девчонка с её вечным «А-а-а-адми-и-ира-а-а-ал, примите мою Пламенную Любо-о-о-овь!», и эта холодная и надменная, как описывали её Такао, Иона и Хьюго, это два совершенно разных человека. Человека? Ну, а почему нет? «Здешняя» Конго тоже теперь имеет чувства, что-то планирует, может, даже мечтает втихаря, чем она не человек-то? Почему нельзя назвать людьми по уши влюблённую Такао или одержимую «Леди Ионой» Хьюгу? Для меня не важно, из костей и мяса они состоят или из наноматериалов. Эм, куда меня опять понесло-то? «Я не расист, просто негров ненавижу», так говорится-то, да?