Все в считанные мгновения, настоящее миниатюрное деревце наподобие японских бонсай, выпустило красивые цветы, сходные с разлапистыми бутонами магнолии. А из цветов выпорхнули цветной чехардой десятки переливающихся всеми цветами радуги птичек, чем-то схожих с колибри.

Карусель птиц кружилась над кроной дерева, выписывая замысловатые пируэты, Ви радостно хлопала в ладоши, а я ловил отпавшую от удивления челюсть. Старик взмахнул рукой, словно художник, стирая картину, померкшую в мгновение, развеивая в воздухе показанную иллюзию.

Подобного я не ожидал — все так реально и многогранно. Что? Как? Неужели это правда? Я не находил ответа, не веря своим глазам. Что Дако продемонстрировал, как назвать эту объемную такую живую иллюзию, развеянную взмахом руки? Чудо!

— Ну что, Ульрих? Впечатляет? — Дако сел рядом с нами на лавочку, принимая «обнимашки» со стороны девочки, восторженно что-то лопочущей ему в ухо. — Тише ты, тише, девочка! Затопчешь старика!

— Спасибо, сэр Дако. — Я встал и поклонился ему. — Это впечатляет.

— Да ладно, это все детские шалости! Иллюзия, причем не самая сложная. — Он говорил, а я видел, что старику приятны мои слова и искренний восторг Ви.

— Для меня будет честью, если вы примете меня к себе в ученики. — Я еще раз поклонился, всем сердцем желая познать то, чего познать пока не мог, это странное и непонятное явление, это странное и непонятное слово — магия.

— Ну что ж. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Ты первый в своем роду, кого не приходится розгами заставлять учиться!

— Я буду стараться, учитель, чтобы не разочаровать вас! — Мне искренне стало интересно, всем своим существом, всей душой и сердцем я желал познать секрет его мастерства.

— Вижу, что будешь, юноша! — Он подмигнул мне. — Ты прямо рвешься в бой! Но ты ведь в курсе об указе короля Фердисса, прапрадеда нашего короля, который указал то положение, которое занимает в обществе маг, обученный своему ремеслу?

— Нет. — Я качнул головой.

— Тогда тебе стоит с ним ознакомиться, прежде чем брать на себя это ремесло. — Он был серьезен, а я его понимал, похоже, не все так просто, что-то можно, а что-то нельзя, так было всегда и будет впредь. Прежде чем принять окончательное решение, я должен владеть информацией.

— Еще раз благодарю вас, сэр Дако, за демонстрацию и добрый совет.

Он кивнул, ссаживая девочку со своих колен. Тяжело поднявшись, устремил свой взгляд куда-то ввысь, задумавшись и погружаясь в мысли.

— Одно тебе могу сказать, Ульрих. — Он не смотрел на меня, произнося слова четко и с расстановкой. — За долгие годы моей жизни не было ни дня, чтобы я пожалел о принятом мною решении.

Разошлись, старик ушел к себе, а мы с Ви отправились к лиру Тосвичу, мы приступили к первому уроку грамматики, который нам преподал этот мужчина.

Первый раз в первый класс, я вместе с девочкой прилежно повторял и заучивал новый алфавит и построение букв при написании, мне было немного проще: я делал запись его уроков на русском, а вот Ви явно страдала, наука была для нее мукой. Она постоянно отвлекалась и вертелась, норовя то залезть под стол, то разжалобить меня, чтобы я отпустил ее погулять. Уже часа через два пришлось, к моему сожалению, прерваться, так как маленькая фурия просто уже легла на пол, закрыв глаза и уши руками, отказываясь идти со мной и учителем на контакт. Ох уж эти детки! Бедные учителя, я как представлю, что им ежедневно приходится иметь дело с не одним десятком подобных созданий, так просто оторопь берет.

Прервались на обед и еще одну прогулку, после чего были занятия у лира Номана, нашего учителя арифметики, у нас с ним семь потов сошло, пока мы добились от этого исчадия ада сосчитать пять пальцев на руке. Ох, и вымотала она нас! И самой-то хоть бы что, а я упал у себя в спальне ничком, выжатый как лимон.

Да уж, придется мне с ней намучаться, эх, ну да ладно, сам взвалил на себя этот груз ответственности, теперь, будь добр, тяни — не плачь. Нужно будет Дако попросить хоть изредка меня заменять, она ему доверяет, да и он хоть мужчина неглупый, не станет приставать к ней с расспросами. Мое счастье, что папенька настоящей Пестре практически не жил в замке, отчего дед ни разу не видел наследницу рыцаря. А часам к пяти пришла ожидаемая беда в лице достопочтимого барона Турпа.

Он быстро освоился в Касприве и, проведя ревизию и инвентаризацию, заявился ко мне, пылающий праведным гневом.

Правда, гнев его слегка остыл, сменившись какой-то смесью злобы и страха при виде сэра Дако, внимательно буравящего его таким пристальным взглядом при входе, что можно было дырку просверлить.

— И как это понимать? — Мы сидели с ним вдвоем в моем кабинете, не спуская глаз друг с друга.

— Дорогой дядя, — устало начал я, совершенно не желая вдаваться в словесную пикировку, — не буду ходить вокруг да около, а сразу обрисую тебе всю ситуацию целиком. Забота о дочери фон Кофа оформлена последней волей моего батюшки, и тут вы бессильны — к вам в руки я не вернусь. Казна, как вы уже поняли, у меня, и к вам не попадет ни одной монеты без моего письменного одобрения. Все сборы с земель и города с его мануфактурами также идут ко мне, так как вассальные расписки все до одной находятся у меня. Также грант на владение землей, врученный еще моему прапрапрадеду, в моих руках. В вашем ведении остается замок в Касприве со всем его имуществом и неоспоримое право давать мне советы с высоты прожитого вами опыта, как понимаете, прислушиваться к вашим словам я буду… очень внимательно.