Аргон порывистым движением нажал пальцами на переносицу и отвернулся.

— Отец, прохрипел он и уставился невидящим взглядом куда-то вдаль.

Нечто невообразимое творилось в его груди, он чувствовал, как кто-то сдавливал его сердце, уничтожал его сердце. Глаза вспыхнули огнем. Неистовое пламя раскалило кулаки добела, и предводитель внезапно зарычал во все горло, а потом свалился на колени.

Свалился в пепел отца, которым бездумно играл теплый ветер.

Аргон облокотился ладонями о землю, набрал горсти пепла в руки и сгорбился, так и не поняв до конца, где он находился, и что он чувствовал. Он разрывался на части, а голос отца в его голове твердил: «Вставай, болван, поднимайся!».

— Ты обещал, что дождешься меня, внезапно прорычал Аргон, а затем посмотрел на небо и повторил громче, ты пообещал мне!

Небо ответило тишиной. Лишь привычно завывал ветер. И Аргон смотрел на звезды, которые были еще совсем тусклыми, и понимал, что теперь его жизнь изменится. Без отца и без матери… кем он теперь был? Сиротой? Глупцом, который пошел на короля Арбора с мечом и двумя клинками, спрятанными за плащом в кожаном ремне?

Юноша неожиданно усмехнулся и ранимо проговорил:

— Я не знаю, что делать.

Ветер взъерошил его бронзовые, кудрявые волосы и ударил в спину, и Аргон поднял сомкнутые в кулаки пальцы и раскрыл их, и пепел улетел на свободу. Его отец теперь был по-настоящему свободен. Он был вместе с Духами, а, значит, был вместе с мамой.

Но кто остался вместе с Аргоном? И был ли смысл подниматься с колен?

Неожиданно предводитель ясно осознал: отца больше нет. Истина, от которой нельзя было укрыться. Он умер. Его убили. В жизни Аргона теперь осталось мало близких людей. Мог ли он кому-то доверять? С кем он мог сейчас поговорить? Кто бы дал ему совет?

Юноша зажмурился, стиснул до боли зубы, а затем порывисто встал на ноги, втянув в легкие вечерний, теплый воздух. Ветер закружился над ним неистовым танцем и нежно прикоснулся невидимыми пальцами к его спине. Возможно, это отец водрузил ладонь на его плечо. Возможно, он рядом, и он хочет, чтобы Аргон поборол в себе мальчишку, и, наконец, стал настоящим мужчиной.

Предводитель сошел с места, не взглянув на обугленное дерево, пепел, оковы. Он не хотел быть здесь. Он не должен был здесь находиться. Молодой человек ловко запрыгнул на сокола и расправил плечи.

— Мы возвращаемся. Аргон уязвимо прикрыл глаза. Мы летим домой.

* * *

Хуракан протяжно выдохнул и посмотрел на маленькую девчонку с синими глазами. Она была истинной речной нимфой: темноволосая, бледнокожая. Еще немного и из нее бы выросла прелестная воровка мужских сердец. Томми постоянно на нее поглядывал, вот же мелкий пакостник! Взгляд-то загорелся, словно увидел он полярную звезду.

— Рано тебе еще стрелы пускать, проворчал старик и поднялся с деревянного стула. Томми смущенно отвернулся, Риа совершенно непонимающе округлила глаза, а старик не обратил внимания и посмотрел на Ксеона, который стоял в углу древней хижины и глядел в окно, будто искал там что-то. Его пальцы задумчиво потирали подбородок. Я не хотел, чтобы так получилось. Видят духи, не хотел. Ветер переменился и совершенно свихнулся.

— Ветер? Юноша перевел ледяной взгляд на знахаря. Ветер не может свихнуться, а вот человек, который отправил нас на верную гибель вполне.

Хуракан лишь отмахнулся. Он прекрасно понимал, что Ксеон его недолюбливает. Да и кто с ним спорил? Хуракан действительно был чудаковатым и немного сумасшедшим. И в этом, к сожалению, было его превосходство над обычными людьми.

— Выпей медовухи, сынок.

— Я сам разберусь, что мне делать.

— Ты плохо выглядишь. Один мой друг так выглядел перед лихорадкой, знаешь ли.

— У меня нет лихорадки.

— Тогда почему у тебя трясутся руки?

Ксеон словно по команде сжал пальцы и отвернулся. Руки у него и, правда, тряслись, вот только от желания схватиться за меч. Эстофа действительно убили, он умер от десятка ножевых ранений до того, как Осгод Беренгарий снес ему голову.

По крайней мере, так говорили.

Обезглавленного вожака клана пригвоздили к дереву на границе Арбора с Дамнумом в знак приглашения трусов и предателей в ряды армии Алмана. Потом тело подожгли. Кто неизвестно. Поговаривают, оно загорелось само по себе, словно стог сена.

Внезапно в хижину ворвался буйный ветер. Он проскользил вдоль склянок знахаря, коснулся огня в камине, а затем небрежно взлохматил серебристые волосы Хуракана. Тот ликующе вскинул брови:

— Вернулся?

— Что? Ксеон обернулся, нахмурив черные брови.

— Ничего-ничего. Ты смотри… смотри в окно. Вдруг что увидишь. А мне надо вас на мгновение покинуть. Горло пересохло, схожу за медовухой.

Ксеон фыркнул. Старик действовал ему на нервы, а, учитывая, что Аргон сорвался с места и пропал, он хотел крушить все, что попадалось ему под руку.