– А ты подумай, Володя. Если тебе твой доктор что-то рекомендует и говорит: это единственное, что может помочь, иначе ты обречен, – что ты сделаешь, находясь в отчаянии? Спросишь лицензию? Молчишь? То-то и оно: ты начнешь копить деньги, а если они у тебя есть, купишь и примешь лекарство. Судя по всему, препарат Ершов предлагал не всем. Выбирал именно безнадежные и страдающие от чего-либо пары. Начинал издалека, намекал, что есть одно средство, не запатентованное, правда, но абсолютно безвредное, и именно это средство может помочь. Процветание клиники указывает на то, что препарат он продавал очень дорого, и все у него шло гладко, пока не произошел прокол с Софьей Ромашовой.

– Тогда надо брать Ершова, – высказал свое мнение Иван.

– Весь ужас состоит в том, что у нас для этого нет никаких оснований. Все, что я только что сказал, это лишь мои предположения, не более. Без показаний Ромашовой мы даже задержать Ершова не можем. Такой вот заколдованный круг.

– Неужели ничего нельзя сделать? – раздраженно выпалил Иван. – Что, так и будем сидеть и ждать, пока труп бедной женщины кто-нибудь не найдет?!

– Нет, конечно, – хитро сощурился Сергей. – Фото Ромашовой скоро будет показано по всем телевизионным каналам. За Ершовым установлено наблюдение. Нам остается только ждать. Если что-нибудь прояснится, мы узнаем об этом первыми.

– Это другое дело, – выдохнул Иван. – Если все в ажуре, можно и рюмаху хлопнуть.

– Ну и горазд же ты пить, Ванька, – со смехом сказал немного захмелевший Сергей. – Часов с шести заседаешь, а ни в одном глазу.

– Во-первых, я большой, – начал защищаться Иван. – Во-вторых, я сам пришел минут за двадцать до тебя.

– И где же ты был, родной? Наверное, Ленку уговаривал, чтобы она тебя к друзьям отпустила? – подколол друга Быстров.

– Да ну тебя, – махнул рукой Спицын. – У меня дело важное было. Навещал я старушку одну, Евангелисту Георгиевну Смирновскую…

– И собаку Крысю – членоежку, – заржал Крымов.

– Кончай, Володька, – осадил Крымова Сергей и обратился к Ивану: – Она тебя простила?

– А то, – гордо доложил Спицын. – Мы теперь лучшие друзья! Кстати, новая шляпка помогла.

– Какая еще шляпка? – удивленно спросил Крымов.

– Не твое дело. Я вообще не с тобой говорю! – рявкнул Иван и выпил водку, ни с кем не чокаясь.

– Ну и не надо, – обиженно прогнусавил Крымов и тоже выпил водку, ни с кем не чокаясь.

Сергей пить не стал – водка не дала желаемого результата. Алкоголь почти не подействовал на организм, но пить больше не хотелось. Захотелось есть, и Сергей Федорович навалился на еду, сметая все, что осталось на столе.

– Так вот, – продолжил Спицын, – помнишь, ты мне про кулон в форме сердца рассказывал, который ты увидел на груди у Аллы и понял, что она и Кравцов – любовники? Ты еще сказал, что вещи из одного комплекта и очень дорогие. Кулон изъяли как вещественное доказательство, я на него после глянул – и обалдел. Моя старушка недавно показывала мне семейный фотоальбом. На одной фотке была она, маленькая, с родителями. Так вот, гарнитур принадлежал когда-то матери Смирновской! Хотя фото черно-белое, но эти украшения спутать ни с какими другими невозможно.

– Ну и что? – вякнул Крымов. – Тоже мне ценитель ювелирного искусства. Продала бабуся комплект Юденичу и живет теперь припеваючи.

– Погоди, Володя, ты не все знаешь, – примирительно сказал Сергей. – Когда мы видели бабусю последний раз, она страшно голодала. Ты хочешь сказать, Иван, что у нее этот комплект украли?

– Я действительно так подумал сначала, ноги в руки – и помчался к ней, но Евангелиста Георгиевна это опровергла, она продала комплект перекупщику.

– К чему тогда вообще этот разговор? – не выдержал Крымов, хлопнул еще одну рюмку водки и оглядел стол, чтобы закусить, но с удивлением обнаружил, что закуска куда-то исчезла. Потом покосился на жующего Быстрова, тяжело вздохнул и удалился на кухню – рассказ Ивана о Евангелисте Георгиевне его нисколько не заинтересовал.

– И чего он обиделся? – возмутился Спицын. – Сам ведь первый начал.

– Слушай, Ванька, если ты сейчас же мне не расскажешь, что случилось с твоей аристократкой, я тоже обижусь, – потребовал Сергей, косясь на дверь с надеждой, что Крымов вернется с очередной порцией еды.

– Смирновская продала комплект всего за пятьсот долларов. Перекупщик обманул ее, соврал, гад, что рубины фальшивые, и кинул несчастную одинокую старушку.

– Сволочь! Давить таких надо! – возмущенно заорал Крымов, вернувшись в комнату в обнимку с трехлитровой банкой маринованных помидоров.

– Ну так я уже… того, – смущенно промямлил Спицын, виновато поглядывая на Быстрова.

– Ты что, Юденича прибил?! – в свою очередь заорал Сергей.

– Ну, дела! – ошарашенно выдохнул Володька, сел на пол и поставил банку с помидорами рядом с собой.

– Да вы чего, мужики, совсем одурели? И не Юденич это вовсе у Смирновской комплект приобрел. Филипп Германович вообще ничего об этом не знал. А когда узнал, разозлился очень и сразу адрес этого говнюка мне дал. Я рванул к перекупщику, приехал, значит, и тут вдруг понял, что с точки зрения закона у меня ничего против него нет. Пришлось применить психологическое воздействие, только и всего.