– С тех пор, - он дохнул, обдав Герда горячим дыханием, - с тех пор "железный занавес" отделяет прогрессивную Европу и весь свободный мир от сырьевых придатков. Отец говорил, тогда восточники даже святая святых, гомосексуализм у себя запретили... А по мне так пусть бы такие педики как этот, - он кивнул в сторону толстяка, - по мне так пусть бы они все сдохли. У нас тогда совсем правительства не останется,...
– старик хихикнул довольный удачной шуткой.

– Давай ка спать. Завтра тебя в лабораторию потащат, потрошить. Твой генетический код считывать будут для чипа, - он легонько стукнул пальцем по виску.
– Встретить бы этого гада, который придумал дрянь эту... Мне завтра уже под купол... Наверное не увидимся больше, здесь,... может под куполом только...

Герд отвернулся к стене. Его била крупная дрожь.

IV

Свет в камере зажегся внезапно. Из динамиков спрятанных где-то под потолком, полилась бодрая музыка.

– Сейчас начнется, - с ненавистью подумал Герд.
– Я самый счастливый, я самый, ... дерьрьмо собачье...

– Встать!
– Заорал охранник, появляясь в проеме распахнутой двери.

Герд вскочил с постели. Дюжий охранник, с маленькими топорщившимися ушами, шагнул в камеру.

– Ты!
– Палка уперлась концом в солнечное сплетение Герда.
– Имя, номер, живо!

– Герд Шванхальц, номер 788993 "и", отрапортовал Герд, чувствуя как внутри все сжалось и похолодело.

– Ты!
– охранник повернулся к толстяку... Выслушав всех троих, громила повернулся к старику.
– Ты со мной.
– Не глядя он резким взмахом нанес удар, и довольный заржал, глядя на визжащего, скорченного толстяка.

– Прощайте!
– Старик обернулся, - может под куполом где свидимся...

От сильного толчка в спину, он пулей вылетел в корридор и, ударившись головой о стену, начал медленно оседать вниз. Из носа старика тонкой струйкой бежала кровь.

– Не ушибся?
– слегка растягивая слова с типичным прибалтийским акцентом, с издевкой спросил он.
– Встать! - Заорал он вдруг, и с силой пнул старика, - Встать.- Увидев, что заключенный не шевелится, охранник положил палец на сонную артерию старика.

– Сдох, чтоб тебя...
– он с перекошенным лицом захлопнул дверь камеры.

Слышно было как тело волоком поволокли куда то.

Герд смотрел на дверь с такой ненавистью, будто хотел прожечь её взглядом и добраться до латыша.

– А мне только через неделю вживлять будут, - всхлипывая и поскуливая сообщил толстяк, - мой чип готов наверное уже. Потом еще месяц здесь посижу, пока все не заживет и под купол. Это ведь ничего, что кислорода меньше, люди и там живут, зато охранников почти нет... На той неделе здесь в соседней камере девка была какая то, так охрана утром добренькая была, а сейчас совсем озверели сволочи, ну за что он меня, а ?
– продолжал скулить он.
– И кормят под куполом два раза в день, я слышал..

– Ага!
– кивнул головой Герд, чувствуя приступ тошноты. За зомби присматривать много охраны не надо, - подумал он.

****

Герд чувствовал, что онемевший от холода бок, начинает колоть.

– Лишь бы орех не остыл, - он поплотнее прижал вшитую в бок взрывчатку локтем.

– Когда нибудь полицейские все же уберутся отсюда ... лишь бы собак не привезли. Он еще ни разу в жизни не видел живую собаку, но читал однажды как они ищут беглецов. Герд снова закрыл глаза, пытаясь расслабиться.

****

В тот день ему поесть так и не удалось. Минут через десять его увели в лабораторию. Добродушный молодой человек лет двадцати восьми не больше, усадил Герда в кресло и взял кровь на анализ.

– Ты не растраивайся, - приговаривал он, вытаскивая иглу шприца, завтра повторный анализ сделаем и спиномозговую жидкость возьмём, чтобы твой чип слежения вырастить, а под куполом тебе попроще будет, там ни охраны, ни полиции, ни кислородных браслетов нет, не жизнь, - сказка.
– он отвернулся убрать пробу.

Этого Герду было достаточно. Он скомкал бумажную салфетку которой прижимал вену после укола и бросил её в мусорное ведро. Кусок пластиковой пленки он зажал в кулаке. В голове забрезжила мысль, которая всю ночь не давала уснуть. Мысль о побеге, вдруг начала приобретать более или менее ясные очертания. Для чего ему понадобился этот кусок полиэтилена он еще не знал, но пологался на интуицию.

Когда он вернулся в камеру, довольный толстяк уже вылизал обе тарелки, сожрав и свою порцию и порцию желе для Герда.