— Продолжайте…

— Потом я заметил, что в большой дом стали прибывать дополнительные наряды полиции, снова поднялся в гостиную и сказал де Лойнсу и Мортимеру, чтобы они вели себя тихо, никуда не выходили и находились в гостиной до тех пор, пока полицейские не уедут. Имелись неплохие шансы, что их не найдут, так как остальные пациенты не были с ними знакомы, а о существовании гостиной знал лишь очень ограниченный круг людей. Именно так и случилось. Я вызвал для них такси около девяти часов вечера, когда последний полицейский покинул здание.

— Вы имеете хотя бы минимальное представление о том, что эти двое делали в воскресенье?

Бромли покачал головой:

— Меня здесь в воскресенье вообще не было.

— Стало быть, их заявление относительно того, что они не видели Петроу, могло оказаться ложным?

— Да, но они… — Он заколебался.

— Что?

— Ну… — вздохнул Бромли, — просто мне показалось, что они говорили правду. Они рассказали мне о вечеринке, которую организовал для них Петроу в гимнастическом зале в пятницу вечером, и поклялись всем святым, что после этого его не видели. Де Лойнс, кроме того, добавил, что договорился встретиться с Петроу в воскресенье вечером и был очень раздосадован, когда тот не пришел.

— Какого рода вечеринка имела место в пятницу?

— Лучше не спрашивайте. Я, во всяком случае, никогда этим не интересовался. — Он покачал головой. — Но насколько я знаю, Петроу пригласил на это мероприятие парочку парней из Эденхэма… что-то вроде этого.

Брок откинулся на мягкую спинку эксклюзивного кожаного кресла и некоторое время в молчании созерцал Бромли. В манерах этого человека было нечто неприятно-развязное; кроме того, бесстыдный блеск в его глазах заставлял вас сомневаться в истинности его слов, даже если он сообщал вам время дня.

— Послушайте, — сказал Бромли, стремясь заполнить паузу, — суммы здесь оборачивались ничтожные, особенно по сравнению с теми, что в наши дни именуются «серьезными деньгами». Это был своего рода приработок на стороне, так сказать, материальная благодарность за оказанные дополнительные услуги — не более того.

Брок опустил глаза и продолжал хранить молчание, вольно или невольно усиливая копившееся в комнате напряжение.

— Вы вот намекали, будто я создал этого человека. Да ничего подобного. Просто в один прекрасный день он появился здесь… и начал действовать. Складывалось впечатление, что все у него уже было готово и отработано. Примечательно, что даже Бимиш-Невилл смотрел на его деятельность сквозь пальцы. Со временем он чуть ли не в открытую заявил мне, что существуют влиятельные люди, заинтересованные в его услугах, в том числе и из вашей среды. Если разобраться, я лишь ввел это дело в приемлемые рамки, чтобы избежать возможной огласки и скандала.

— «Люди из нашей среды»? Кого он имел в виду?

— Мистера Лонга, к примеру. Петроу был его фаворитом чуть ли не с самого начала.

Брок кивнул.

— А этот Мортимер… Он тоже находился здесь, когда убили Рози?

Бромли покачал головой:

— Нет, его не было здесь с тех пор, как Петроу отправился в лучший мир. Должно быть, эта смерть до крайности его напугала, что лично меня не удивляет.

— Но де Лойнс-то здесь был. Вы совершенно уверены, Бен, что это единственный из ваших так называемых «друзей», который находился в клинике во время первого и второго убийства? Подумайте немного, прежде чем дать ответ. Не хочу, чтобы на этот счет оставались хоть малейшие сомнения.

Бромли с готовностью кивнул, но потом, похоже, осознал истинную подоплеку вопроса.

— Ну да, был… Но, черт возьми, он не имеет к этому делу никакого отношения!

— Откуда вы знаете?

— Если не ошибаюсь, Рози умерла где-то между двумя и тремя часами дня. Так?

Брок кивнул.

— В тот день де Лойнс все это время находился со мной в этой комнате. Я сообщил об этом вашему человеку, который, брал у меня показания. Де Лойнс собирался инвестировать свою долю прибыли от клиники в какое-то предприятие на юге Испании, и я помогал ему оформлять документы. Ну почему вы, полицейские, прежде чем задавать вопросы, не разговариваете друг с другом? — В голосе Бромли послышались истерические нотки.

Брок коротко ему улыбнулся и поднялся на ноги.

— Знаете что, Бен? Побудьте здесь немного в одиночестве и сварите себе свежего кофе. Я скоро вернусь.

Через пятнадцать минут Брок вернулся. Его сопровождала Кэти.

— Привет, Бен, — сказана она с улыбкой. — Припасли для нас свежие анекдоты?

Бромли с кислым выражением лица посмотрел на нее поверх своей кофейной чашки.

— Почему, — проворчал он, — чтобы ввернуть электрическую лампочку, требуется шесть особ женского пола в предменструальном периоде?

— Эту шутку я уже слышала, — улыбнулась Кэти. — Будьте любезны, Бен, поставьте чашку на стол. Мы хотим, чтобы вы проехали с нами в дивизион. Необходимо официально оформить ваши показания. О’кей?

— А вы отдаете себе отчет в том, что сейчас на дворе глухая ночь? Неужели у Организации Объединенных Наций нет каких-либо правил на такой случай?

Впрочем, его протесты этой фразой и ограничились. Поставив чашку, он вышел с ними в холодную ночь и уселся на заднее сиденье их машины.

Через некоторое время Бромли, обратившись к сидевшей за рулем Кэти, спросил: