— Мистер Швиттерс мне здорово помог. — Брок поставил кофейник на журнальный столик у камина. — Я никогда не имел возможности приобрести произведение, равное этому по классу, но одновременно не мог заставить себя повесить рядом с этим шедевром что-нибудь второразрядное. Если бы не это, стены здесь были бы завешаны изображениями летящих уток или выцветшими репродукциями с полотен Гогена.

Кэти рассмеялась, но он заметил тень недоумения у нее в глазах и счел нужным добавить:

— Хотя эта работа на первый взгляд представляется весьма неприглядной мозаикой из обрывков старых газет и использованных трамвайных билетов, в действительности это одна из путеводных вех современного изобразительного искусства. Как она у меня оказалась — уже совсем другая история.

Кэти подумала, что это очень в духе Брока — владеть подлинным сокровищем, никак этого не афишируя. Посторонний мог узнать об этом, только оказавшись в его святая святых — этом доме, который без карты было просто невозможно отыскать.

— У вас прекрасный дом, — сказала она. — Он мне так нравится…

— Я снимал здесь комнату много лет назад, когда в моей жизни намечались значительные перемены. Уже много позже, когда леди, сдававшая мне комнату, умерла, я выкупил этот дом у ее наследников, которые с радостью от него избавились. Тогда это была старая, покосившая от времени постройка, которую потенциальные покупатели никак не могли отыскать. Несколькими годами позже выставили на продажу соседний коттедж, который я тоже купил и путем различных ухищрений соединил с этим зданием. Таким образом мое владение постепенно приобрело свой нынешний вид. А где обитаете вы, Кэти? Вы сохранили за собой квартиру в Норт-Финчли? Помнится, там у вас была очень строгая соседка, а из окна открывался великолепный вид.

— Да, я сохранила эту квартиру, сэр, — ответила Кэти, улыбнувшись при воспоминании о его визите, когда она едва не спустила в унитаз принесенный им букет цветов — своего рода декларацию о мирных намерениях с его стороны. — Пока я в отъезде, там живет мой приятель, который съедет, когда я вернусь в Лондон. Если, конечно, руководство сочтет желательным мое дальнейшее пребывание в рядах полиции метрополии.

— Возможно, ваш друг привыкнет к этому месту, — как в свое время я к нему привык. И не захочет съезжать.

Она почувствовала в его словах скрытый намек и не ответила на эту ремарку.

— Вы можете использовать мой дом как базовый лагерь всякий раз, когда у вас появится необходимость посетить Лондон. Это к вам обоим относится. Здесь полно места. Вы женаты, Гордон? — спросил Брок.

— Нет, сэр. — Даулинг покачал головой.

— Почему бы вам в таком случае не остаться сегодня у меня? Вернетесь на свой дикий юг завтра.

— Надеюсь, сэр, — нервно сказал Гордон, — вы не будете в обиде, если я не воспользуюсь вашим любезным предложением. Мне просто необходимо уехать сегодня.

— Разумеется, не буду. Делайте как вам удобнее. Я просто подумал, что вашу историю необходимо как следует обсудить. Должен заметить, что обнаруженный в храме Аполлона труп весьма меня заинтриговав. Как заинтриговали кожаные плетки в сочетании с морковным соком. О бронзовой свастике в полу я уже не говорю. Необходимо как-то увязать все это воедино. Между тем Кэти своего мнения по этому вопросу еще не изложила.

Брок и впрямь был всем этим заинтригован, но еще и немного обеспокоен. По его наблюдениям Кэти стала свободнее и увереннее в своих суждениях, чем год назад, когда они познакомились. Однако его настораживал развившийся у нее антагонизм по отношению к Таннеру, Бимиш-Невиллу и Лонгу — то есть ко всем тем лицам мужского пола, которые до сих пор являлись главными действующими лицами ее рассказа. Исключение составлял, пожалуй, один только Даулинг, которого она, похоже, по-матерински опекала. По этой причине Брок не мог не задаваться вопросом, насколько она объективна, давая оценку тем или иным людям и событиям.

Здание только что построили, и в воздухе здесь все еще остро чувствовались запахи свежей краски и новых ковров. Кэти провели в тесное помещение для зрителей, отгороженное от демонстрационного зала стеклянным экраном. Она едва успела про себя отметить, что в комнате находятся еще три или четыре человека, как в глаза ей бросился кошмарный вид мертвого Петроу, обнаженное тело которого было распластано на столе из нержавеющей стали в какой-нибудь паре метров от нее. Торопясь добраться до места к условленному сроку, она никак не подготовила себя к подобному зрелищу. Правда, прежде она не раз видела трупы — и даже с куда более значительными наружными повреждениями, чем этот, — благодаря службе в транспортной полиции, которой она отдала три года. Однако видеть труп в таком освещении, обстановке и ракурсе — во всей его, так сказать, обнаженной объективности — ей еще не приходилось. Нагой, покрытый пятнами, с запрокинутой головой и глазами, закрытыми словно в знак безоговорочного приятия смерти, этот труп поражал воображение. Он служил своеобразным организующим центром всего демонстрационного зала: на нем фокусировались не только лучи мощных галогенных ламп под потолком, но и напряженные взгляды сидевших за стеклом наблюдателей. Он также внушал страх и излучал угрозу, о чем, казалось, свидетельствовали прозрачные пластиковые забрала, которыми были закрыты лица людей, находившихся рядом с ним по ту сторону стеклянного экрана.

Впрочем, профессор Пью пластикового забрала не надел, и его глаза защищали лишь очки в роговой оправе, которой он, сняв очки, легонько постукивал себя по передним зубам, когда у него возникала необходимость поразмышлять.

— А, сержант! Пришли все-таки, — обратился он к Кэти с помощью микрофонов, которые были установлены в обеих частях надвое разделенного стеклянной перегородкой зала. — Рад вас видеть.

— Извините за опоздание, профессор. Я пришла, как только смогла.

— Не беспокойтесь. Мы не хотели начинать без вас, поэтому проделали только подготовительные работы. Как видите, раздели нашего друга, со всех сторон сфотографировали, взяли у него мазки, ну, и так далее. При этом нам удалось узнать кое-что любопытное. Кстати, вы выяснили, когда его в последний раз видели живым?

— Нашелся человек, который видел его вчера около четырех часов вечера. Совершенно очевидно, что Петроу тогда был еще жив и прекрасно себя чувствовал.

— Великолепно. Если это соответствует истине, времени в нашем распоряжении достаточно. Итак, совершенно точно установлено, что имело место недавнее анальное сношение. Но партнер нашего друга воспользовался презервативом. Его марку можно идентифицировать по фабричной смазке. Обработка ультрафиолетом позволила выявить следы спермы партнера на ногах у трупа. Мазки помогут нам установить его группу крови и сделать анализ на ДНК.