Выбора у парня все равно не было, и осенью он прибился к бродячей труппе "Укротители мышей".

– Это странно, - сказал он Бенедикту, - Но я не запомнил ни их имен, ни прозвищ. Как во сне.

"Не исключено, что все это и было сном - да еще и не твоим, мальчик мой", - вскользь подумал Бенедикт и встряхнул головою, как в дремоте.

Труппа "Укротителей" была чистой воды шутовской. Актеры на самом деле показывали целое стадо мышей, ведущих себя по-людски. Их представления были понятны даже самому тупому ребенку и не вызывали гнева ни у кого, а такого и представить себе нельзя. Эти ребята были (до поры до времени) везучими, деньги зарабатывали постоянно и взяли Антона на подмогу. За мышами присматривать и собирать то, что дадут, в шляпу.

Старшим был могучий молодой мужчина в кожаной куртке с костяными пуговицами. На грудь ее он приладил небольшое круглое зеркальце.

– Не знаю, может быть, это был сам Ойленшпигель - но его имя там звучало иначе.

В белобрысых кудрях этого детины всегда застревали соломинки и перья - да и сам он по утрам нарочно набивал ими свои космы. Неуклюжий и храбрый до наглости, он потешал зрителей грубыми шуточками, всегда под рев публики. Бывало, он спасал представление - это если мыши были слишком сыты, капризничали или уставали.

Второй - гибкий негр с чисто выбритой головою. Он ублажал публику совершенно невозможными акробатическими трюками.

Третий - очень низкорослый, но не карлик и не лилипут. Он пародировал и негра, и настоящих карликов. Он умел чревовещать и разговаривал за мышей - но так, чтобы зрители понимали: сами мыши не разговаривают.

Четвертой была девушка с русой косичкой. Ей полагалось играть на флейте или на скрипучей виоле. Иногда эту виолу специально расстраивали. У нее получалось смешно, а мыши против такой музыки не возражали.

Последний - очень красивый юноша, темнокудрый и с карими глазами. Вероятно, он или его предки были крещеными евреями. Он пел высоким тенором под флейту, но виолы избегал.

С мышами работали все понемногу. Даже Антон - он казался смешным из-за рыжих кудрей. Еще был кот.

Антон перегнулся вбок и осторожно тронул шапку пальцем. Та немедленно встряхнулась, развернулась, превратилась в кота, выгнулась горбом. Мгновение спустя глаза его прояснились - сначала создалось впечатление, что во сне он позабыл, где находится, и растерялся. Кот снова лег, любопытно поглядывая очень светлыми голубыми глазами - как у остзейских баронов.

– Какой странный кот!
– протянул Бенедикт.
– Можно его рассмотреть?

– Базиль, спокойно! Это свой, - приказал Антон. Ректор склонился к коту со своими свечами. Кот оказался крупным, явно перекормленным. С длинным носом и круглыми щеками. Таких котов Бенедикт не видел никогда. Тело его покрывал короткий, очень плотный и мягкий мех, коричневый на туловище и черный на хвосте, лапах и мордочке. Усы длинные, густые и белые.

– Смотри-ка, глаза светятся алым и косят... Да как его только не сожгли?!

– Везло.

Антон лениво пожал плечами. Кот отвернулся от пламени и принюхался к бенедиктовой свободной руке, потерся щекою о пальцы. Глаза его заметно вздрагивали, если он старался глядеть пристально.

– Его зовут Базилевс. Говорят, такие коты водятся далеко, где-то в Азии, их разводят специально для принцесс, чтобы не скучали. А этого ребята просто нашли на улице, он был еще котенком. Он был почти совсем белым, а потом потемнел - они думали, он все время пачкается.

И тут Антон по-мальчишески радостно рассмеялся. Он не захохотал, он хихикал. Наверное, он всегда хихикает - решил Бенедикт.

– А можно его погладить?

– Базиль, ты не против?

Кот чуть приподнял мордочку, и Бенедикт осторожно пощекотал по горлышку, потом провел ладонью по спине. Мех был нежным и при этом плотным - как бы его не использовали на воротник. Кот сказал что-то вроде "Мрряк?", и голос его был красив, как у кастрированного певчего. "Ты славный", - ответил Бенедикт. Кот замурлыкал, но очень тихо, это ощущалось рукою, а не на слух. Бенедикт почесал его за ухом и продолжил слушать историю. Кот устроился в позе сфинкса и прикрыл глаза лапой. "Наверное, глаза слишком светлые", - подумал Бенедикт, - "И свет пробивается сквозь веки, мешает". Он убрал канделябр на прежнее место.

Базилевс тоже выступал. Добрейший и ленивый зверь, он выступал в представлении "Как мыши кота хоронили". Другие пьески показывали на специальном столе, а эту - прямо на земле. Котище возлежал кверху пузом, раскинув задние лапы и жеманно подобрав передние, а мыши прыгали и плясали пушистом пузе кто во что горазд под визгливую флейту. Мышей впрягали в упряжь, конец ее привязывали к хвосту кота, и мыши тащили его на кладбище, не сдвигая с места. Кот скалился и закатывал глаза - ну, сущий вампир! В итоге Базиль присаживался на задние лапы и снимал упряжь зубами. Мыши болтались с воздухе, а кот снова падал навзничь и "умирал" окончательно.