Шрифт:
Точнее, сидячий. Фабрикант Франсуа Форинт, из лютецианских Форинтов, ответственный директор и совладелец тудымской Пружинной Фабрики, сидел на грубо сколоченной лавке у обеденного стола и, аккуратно заправив за воротник белоснежной сорочки салфетку, уминал кроличью ножку, то и дело макая ее прямо в соусницу.
В Форинте было, от силы, локтя четыре росту, но из-за своего высоченного цилиндра черного бархата он казался много выше (на это, похоже, и расчет, подумал Фигаро). Ручки и ножки у фабриканта были тоненькие, словно спички, зато брюхо... Казалось, что Форинт слопал небольшой монгольфьер, который затем затянул в лоснящийся черный фрак и клетчатый жилет. Из жилетного кармана красиво спускалась тонкая часовая цепочка червонного золота, а вот бриллианты на пуговицах были великоваты и навевали мысли о переехавшей в город дорвавшейся сельской моднице. Зато усы у фабриканта были - обзавидуешься. Великолепный напомаженный руль с лихо загнутыми концами сверкал под крючковатым носом Форинта, вызывая непреодолимое желание за него дернуть.
Фабрикант обернулся - колко сверкнул золотой монокль на правом глазу - а в следующую секунду рука Фигаро уже тряслась, крепко сжатая цепкими напудренными пальцами.
– М-м-м!
– промычал фабрикант, все еще дожевывая немалый кусок кролятины.
– М-м-м-м!
– Да, - вздохнул Фигаро, - я тоже рад встрече, господин Форинт. Да вы присаживайтесь...
– М-м-м-м! Угум! М-м-у-угу!
– Да, погоды нынче стоят жутковатые. Зима в этом году расходилась. А только декабрь...
– М-м-м-мугум!
– Спасибо, здоровье в порядке. Не стоит беспокойства.
Фабрикант, наконец, дожевавший мясо, отпустил руку следователя и, отдуваясь, плюхнулся обратно на лавку.
– Фигаро, право слово!
– голос у него был громкий и звонкий, как паровозный гудок.
– Вас вообще невозможно найти! Нигде! Уважаю! Сразу видно занятого человека!
– Ну, на прошлой неделе вы умудрились меня найти аж в центральном управлении Инквизиции. Более того - вас туда пустили. А на этой - в "Равелинне". И мы, если мне не изменяет память, имели с вашими представителями весьма продолжительную беседу.
– Ах, - фабрикант легкомысленно махнул рукой, - я сам виноват. Моя ошибка в том, что я, как всегда, полагался на подчиненных. А мое дело очень, - он закатил глаза, - о-о-очень серьезное!
– Да, да, я уже наслышан.
– Следователь подсел к столу, закатал рукава и принялся, ловко орудуя столовым ножом, разделывать уже пострадавшего кролика.
– Позвольте мне вспомнить: вас, если я не ошибаюсь, беспокоит призрак?
– Ну что вы!
– Или домовые разнесли цеховой склад?
– Фи!
– ...а, может быть, ваш управляющий черной ворожбой сжил со свету вашего же счетовода?
– Конечно нет!.. Хотя было бы неплохо. Но я понял. Вы имеете в виду...
– ...я имею в виду, что характер моей деятельности подразумевает некий кризис, связанный с применением Других сил, или с вредоносной активностью существ Другого плана. Вас же, насколько я помню, терроризирует некий... шпион?
– Промышленный шпионаж, Фигаро!
– Фабрикант скорчил трагическую мину.
– Вы не представляете, как это ужасно! Как это... низко! И как это, между нами говоря, бьет по доходности предприятия!
– Ну и обратились бы в следственную комиссию при бюро патентов. Я-то тут при чем?
– следователь обильно полил кроличье мясо соусом и принялся с аппетитом жевать.
– Ага!
– Фабрикант тоже присоседился к кролику, и, не уступая в проворстве следователю, отчекрыжил от оставшейся тушки добрую половину.
– Сейчас! Вы когда-нибудь имели с ними дело?
– Не приходилось, тьфу-тьфу...
– Вот именно. А я вам расскажу, как это происходит: я подаю заявку в следственный комитет. Для того чтобы моя заявка была рассмотрена в скорейшем порядке, я несу взятку председателю - не лично, понятное дело. А поскольку несу я, надо понимать, не один, то попадает моя заявка в параллельную очередь - их тех, кто дал на лапу. Короче, через месяц делу дают ход. Тогда я должен предоставить документы подтверждающие, что было нарушено патентное право. Ну, ладно, тут, положим, мои юристы хлеб едят не на дармовщинку. И вот тогда - только тогда!
– на место прибывает следственная комиссия, при этом все расходы по следствию я беру на себя. А эти скоты, Фигаро, только и делают, что жрут в самых дорогих ресторациях, ездят по всей стране за мой счет, и при этом ни хрена не делают! Если, конечно, их не подогнать.
– Фабрикант красноречиво потер пальцем о палец. И тогда, предположим, случается чудо: эти дармоеды устанавливают факт нарушения патентного права. Знаете, что происходит потом?.. А, не знаете; а я вам расскажу: нарушитель, согласно закону, должен выплатить штраф и прекратить использование краденых технологий. Кстати, штраф там немалый, но не в нем суть. А суть в том, что нарушитель выжидает до последнего момента, а потом подает апелляцию. А апелляцию рассматривают еще год. А потом слушания, и если у ответчика хорошие адвокаты, то продлятся эти слушания до тех пор, пока ворованная технология морально не устаревает и не списывается в утиль! В утиль!!
– фабрикант гневно потряс кулачками в одном из которых грозно сверкала вилка с куском крольчатины.
– Да-а-а, нелегко вам живется, - сочувственно покачал головой Фигаро. Но я все еще не понимаю, за каким чертом вам сдался следователь Департамента Других Дел.
– А вы погодите, не спешите. Дойдем и до этого... Так вот, Фигаро, за последние три года Паровая Мануфактура господина Виккерса, что в Верхнем Тудыме, задействовала в своих технологических циклах около шести наших разработок. Шести!! Когда я об этом думаю, я просто зверею! Зверею, Фигаро!!
– господин Форинт яростно затопал ножками.
– Во мне просыпается убийца! Наш автоматический сверлильный станок с паровым приводом! Наша камера сжатия газов! А холодильная установка!.. Фигаро, я сейчас заплачу!
– Не надо, - следователь с меланхолической миной лица отрезал себе еще мяса.
– Ближе к делу, Форинт.
– Да, да... Короче говоря, Фигаро, я не стремлюсь доказать, что патентное право было жесточайше попрано - черт с ним! Мне нужно, слышите, мне жизненно необходимо найти ту скотину, которая крадет наши разработки и передает конкурентам! Это все, о чем я сейчас могу думать!
– И что вы сделаете с этим... нехорошим господином?
– полюбопытствовал следователь.
– Спалите в бойлерной?