...Черные, словно выжженные на белой поверхности буквы казались неживыми, безликими, точно были отпечатаны на машинке:

«Фигаро, если вы читаете это, значит, все прошло как надо (уж простите меня за эту маленькую ложь). Демон заключен в ловушку, а я, стало быть, мертв.

Вкратце: демон не может убить меня - это прописано в договоре. Но я могу сам подставиться под удар. В этом случае возникает, своего рода, юридический казус, и, как следствие, казус эфирный: открывается свищ, разлом в реальности, в который можно засадить тварь, пусть и ненадолго. Так погибла Моргана. Только старушка дала миру несколько сотен лет покоя, а моя жертва даст ему, в лучшем случае, года два.

Дыра всосет в себя все эфирные искажения и следы. Никто ничего не обнаружит, даже если захочет.

С наилучшими пожеланиями, А-М»

Следователь аккуратно свернул листок бумаги вчетверо и спрятал в саквояж.

– Эй, господин хороший! Куда ехать?!
– веселый вихрастый извозчик натянул поводья, останавливая двух серых, бодрых на вид кобылок.
– От инквизиторов едете? Скину половину, ай скину! Поехали, господин, а поехали!

– Осенняя, пятый номер.

– Пол-серебряка! Трубку скурить не успеете!

...Тетушки Марты не было дома - ушла за продуктами. Это означало, что до самого вечера, пока хозяйка не перетреплется со всеми лоточниками, Фигаро придется сидеть в доме одному.

Тяжело передвигая ногами, он поднялся по скрипучим ступенькам на второй этаж. В какой-то миг ему показалось, что серебряное кольцо на указательном пальце левой руки (Орб Мерлина он так и не смог снять, но не особо расстраивался - кольцо было красивым) слегка потеплело, но он не обратил на это внимания.

В его комнате было темно (закрытые ставни) и тихо. Слегка щекотал ноздри запах щелока: тетушка Марта делала влажную уборку в комнате своего постояльца каждые три дня. Следователь поставил саквояж на пол, зажег «от пальца» свечу (даже это простое колдовство отдалось в мышцах легкой болью - последствия эфирной контузии, которое теперь будет давать о себе знать, как минимум, неделю) и направился к окнам.

– Не открывайте ставни.

От неожиданности Фигаро едва не выронил подсвечник. Он резко обернулся и...

Свеча выпала у него из рук но, почти коснувшись паркета, мягко затормозила и аккуратно перелетела на тумбочку у кровати.

В кресле у окна сидел Артур.

Артур-Зигфрид Медичи, более известный как Мерлин Первый, погибший во время схватки с Демоном Квадриптиха.

Чувствуя, как от ужаса и изумления кровь отливает у него от лица, Фигаро, тем не менее, заметил, что со старым колдуном произошли два существенных изменения.

Во-первых, Артур выглядел куда лучше, чем раньше, словно сбросил десяток лет и посетил столичного парикмахера: его борода ладным пушистым водопадом ниспадала до колен, и теперь в ней не было и следа грязи. Лысина исчезла под копной белых волос, морщин на лице явно поубавилось, исчезли следы артрита, ранее уродующего тонкие гибкие пальцы и даже великолепный плащ, испещренный колдовскими символами, обгоревшие ошметки которого следователь видел в лесу, снова был цел и мягко переливался, искрясь бликами свечного огня.

А во-вторых, Артур стал полупрозрачным.

Не заметить этого было невозможно: сквозь ухмыляющуюся рожу колдуна явно просвечивал вышитый узор велюрового кресла.

Колдун хихикнул и погрозил Фигаро пальцем.

– Вот только попробуйте мне тут грохнуться в обморок! Вылью на вас ушат воды и сушитесь потом как хотите... Да что вы встали столбом, право слово! Снимайте ваши калоши, налейте себе чего-нибудь покрепче и садитесь на диван... Нам явно стоит поболтать...

3

...Выстрел эхом прокатился по холмам, отразился от черной стены деревьев и глухим грохотом улетел к серому весеннему небу. Стая ворон, хрипло ругаясь, взлетела с мокрых ветвей и закружилась над узкой полоской леса.

– ...Черт, промазал!
– Гастон с досадой сплюнул и, лихо переломив ружье, вытащил стреляные гильзы.

– А я говорил!
– Фигаро авторитетно поднял палец, затянутый в тонкую кожу дорогой английской перчатки, - говорил, что упреждение на два корпуса!
– Он проследил за утками, бешено хлопавшими крыльями и кивнул в сторону низких холмов, на вершинах которых истекали весенним паводком последние комья снега.
– Ушли на Круглое озеро, зуб даю. И, да, - следующий выстрел мой.

– А, и черт с ними, - Первый заместитель тудымского городского головы махнул рукой.
– Не хочу сегодня переться через овраги - солнце скоро сядет. Ищи потом подранка в кустах... Эх, хорошее у вас, Фигаро, ружье!
– сказал он уже раз в десятый за сегодня.

Следователь качнул стволами своей «вертикалки» и благожелательно кивнул.

– Хорошее. «Фродо и Сын», номер двадцатый. Мягкая отдача, удобный приклад, цевье само просится в руку, словом - песня, а не ружье! Эффективная дальность при стрельбе дробью - двести футов, кстати. Почти вдвое выше, чем у вашей «Синицы».