Мари Воронцова мяла платок, до крови сорвав кожу на ладони и не замечая этого. Его Величество, повернувшись лицом к огню, кусал губы; лицо короля было мертвенно-бледным. Остальные выглядели не лучше; особо страшен был генерал Штернберг, позеленевший, точно утопленник.

И тогда, наконец, следователь заметил глубокие черные тени, залегшие под глазами у всех, включая Малефруа. Заметил изможденные, измученные лица, где пудрой и тональными кремами тщетно пытались скрыть маски застывшей боли. Заметил ввалившиеся, лихорадочно блестевшие глаза. И не поверил сам себе, ужаснувшись страшной, невероятной догадке.

– Не хотите ли вы сказать, господа...

Мари Воронцова вскочила с кресла и, подойдя к следователю, упала на колени.

От изумления Фигаро даже не возразил. А женщина, заламывая руки, согнулась в судорожных рыданиях и простонала:

– Помогите нам, господин следователь. Прошу вас, помогите! Я не знаю... Я отдам все... Все, что у меня есть... Лишь бы эта пытка прекратилась... Вы не знаете, вы представить себе не можете, что это такое: ложиться спать, зная, что вас ждет Ад и что нет никакого спасения... Я... Я...
– она задохнулась и замолчала, заливая слезами ворс ковра.
– Я больше не могу. Просто не могу...

... Когда Мари успокоили (Фигаро сам перевязал ей ободранную руку) и усадили на диванчик, предварительно вручив полный бокал бренди, следователь достал из саквояжа блокнот, вырвал лист и принялся что-то быстро писать, разбрызгивая чернила по столу.

– Господин Малефруа! Сейчас же, не откладывая, отправите человека в Старгородскую библиотеку с этим распоряжением. Пусть возьмет все материалы по этому вашему Черному Менестрелю - вообще все, даже те, что только для служебного пользования. С этой бумажкой ему все выдадут... Отлично... И еще одно...
– еще один листок был нещадно вырван из блокнота.
– Я сейчас напишу телеграмму... Так... Минутку... Вот, держите. Незамедлительно телеграфируйте в Столицу, в Главное управление ДДД. Пусть пороют в архивах, может, что найдут... Замечательно. А теперь, господа и дамы, я задам вам несколько вопросов. И главный, конечно же, такой...

– Нет, - покачал головой Его Величество Фунтик, - на нас нет проклятия. Все возможные исследования проведены раз по сто. Мы не прокляты, мы просто...

– Еженощно витаем в бездне самых жутких кошмаров!
– Астор Клерамбо жеманно повел плечами.
– От которых нет спасения!

– И вы не пробовали бороться с этим? Никак?

– Наркотики.
– Министр финансов криво усмехнулся.
– Опиаты, главным образом. Но нельзя совсем не видеть снов, Фигаро. Сойдешь с ума - он разразился тихим лающим смехом.

– Значит, так, - Фигаро взглянул на часы, стоящие на каминной полке, - сейчас шесть вечера. Времени у нас предостаточно. И мы сделаем вот что: сейчас каждый из вас расскажет мне, что именно с вами произошло. Расскажет подробно и без утайки, а если возникнет необходимость поговорить тет-а-тет, мы всегда можем выйти в коридорчик... Итак, Ваше Величество?

Фунтик вздрогнул.

– Я?.. Что ж, извольте... Для меня весь этот кошмар начался три с половиной года назад, когда я приехал сюда на осеннюю охоту... Я страсть как люблю стрелять оленей, у меня такое ружье... Эх, Фигаро, видели бы вы мой «Моррисон»! За сто шагов с одного выстрела - даже выслеживать потом не надо...

В общем, это случилось вечером, седьмого ноября. Солнце садилось - как сейчас помню. Я уже возвращался в усадьбу, но решил по пути зайти на Болотную излучину, там часто можно встретить косулю или лань. Я спустился к болоту, чуть прошел вдоль берега, туда, где трясина переходит в такой... знаете, вроде как маленький пруд... И увидел призрак.

– Вот так просто шли и увидели?

– Вот так просто. Решил чуть срезать через камыши, вышел к рыбацким сижам и увидел у самой воды... Нечто вроде тени. Я сперва подумал, что у меня зрение шалит - знаете, как бывает, когда солнце вдруг попадает в глаза? Потом долго чудятся всякие пятна, кляксы... Но этот... эта штука была вполне реальна.

– Как выглядел этот призрак?

– Похож на человека в черном трико. Длинные темные волосы, плащ и... И дудка. Ну, свирель.

– Та-а-ак...

– Он взглянул на меня - тень падала на его лицо, но по тому, куда была повернута его голова, я понял, что он смотрит мне прямо в глаза. Я окликнул его, - что-то вроде «эй, любезный, вы кто таков будете?», но он не ответил. Просто поднес свирель к губам... и стал играть. И я скажу вам, Фигаро, я в жизни не слышал ничего подобного. Музыка была - как нож под ребро.

– В каком смысле?

– Не знаю, как вам сказать...
– Король поводил руками в воздухе; на его лице читалась мучительно-напряженная работа мысли.
– Как будто это была даже не музыка, а живая эмоция, воспоминания... Нет, не могу объяснить... Знаете, как бывает: идешь по улице, думаешь о какой-то ерунде, и тут вдруг повеет запахом краски... И вспомнишь, как в детстве так же точно пахло у тебя в комнате, когда там красили окна, а ты с приятелями как раз гонял голубей на крыше, а потом измазался как скотина, и уже улыбаешься во весь рот, хотя просто нюхнул краски из малярной лавки... Так вот тогда было так же. Только я не улыбался, а дрожал. Потому что от этой музыки становилось страшно.