Браун смотрит на неё в течение нескольких минут в тишине, прежде чем нервно заелозить в своём кресле. Она не хочет этого рассказывать! Не хочет! Но ей это явно необходимо, потому что мысли в её голове скоро попросту убьют её, если она не поделится этим с кем-либо. Так что это даже неплохо, да? Наталия ведь как раз тот человек, чья работа заключается в том, чтобы слушать её.

Поэтому Милли просто открывает рот, и слова сами льются из неё, сбивчиво и быстро, возможно, даже немного преувеличенно в значении. Она рассказывает ей всё-всё, начиная с того момента, как в школе учитель по математике приставил её репетитором к Финну Вулфарду, как между ними закрутился тайный роман, как у них были проблемы, как им было хорошо вместе, как они расходились и сходились обратно, при этом каждый раз невообразимо счастливые, как слёзы катились у неё по щекам, когда она стояла на вокзале и прощалась с ним, уезжающим в Калифорнию, и заканчивая рассказом о ссоре с родителями и последнем поцелуе в лифте, о том самом, который враз буквально дестабилизировал всю её жизнь.

Наталия же смотрела на неё с некой тревогой и широко распахнутыми глазами, а её губы постоянно то поджимались, то подрагивали от историй о том, что же именно происходило между Милли и Финном, как будто она не могла в это всё поверить. Ну, а Милли не могла ей всего этого объяснить.

В конце тяжёлого рассказа два часа спустя, когда Браун закончила изливать ей свои чувства и эмоции, девушка поняла, как же она сейчас истощена — физически и морально.

Дайер же протянула руку через стол, накрывая её ладонь своей, пытаясь поддержать её.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я рада, что ты рассказала мне всё это. Разве тебе не лучше?

Милли подняла голову и прислушалась к себе. И правда, странное давление в груди немного ослабло, став более терпимым, хотя всё ещё оставалось внутри неё.

— Ну… да… — Улыбка зажигается на лице Наталии. — Но я по-прежнему не знаю, как решить свои проблемы. — Девушка говорит это с неким упрёком в голосе.

— Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, что стоит делать? — спрашивает куратор с любопытством.

— Конечно! Это ведь твоя работа, разве нет?..

— Не совсем так, — отвечает Дайер, которая, кажется, совершенно не в восторге от всей сложившейся вокруг её подопечной драмы. — Я здесь, чтобы выслушать тебя, помочь тебе с твоим лечением, помочь управлять тебе собственными эмоциями, чтобы ты лучше справлялась со своими проблемами и таким образом преодолевала их.

— Наталия, серьёзно, мои чувства определённо мне не помогают, а как раз наоборот, — впервые признаётся Милли, хотя и чувствует себя неловко, а вот её куратор, кажется, была довольна.

— Что ты хочешь, Милли, чтобы я сказала тебе? Иди, беги, ищи Финна и возвращайся к нему? Ты этого хочешь? — Приподнимает бровь Дайер, не переставая улыбаться, а вот девушка на несколько секунд задумывается. — Я не знаю, ты, конечно, могла бы это сделать и без моей помощи. Ты же прекрасно знаешь, что это только заставит вас вернуться в тот порочный круг, в котором вы были с ним до этого.

Она была права, Браун знала об этом и не хотела этого. Они должны уже повзрослеть, потому что они, кажется, просто теряют голову, когда находятся рядом друг с другом. Им нужно перестать быть детьми и научиться преодолевать свои проблемы самостоятельно.

— Тебе нужно понять, действительно ли ты что-то чувствуешь к нему, или это просто… ностальгия. — Наталия пожимает плечами, как будто всё, что она только сказала, так просто. — Я думаю, тебе нужно научиться справляться со своими эмоциями.

— Я ненавижу это делать.

— Я знаю, но это на самом деле имеет много общего с твоей проблемой. Тебе трудно осознать то, что ты чувствуешь, но мы поработаем над этим. Так что Финн — это своеобразная планка для тебя.

Дайер выжидающе смотрит на неё, а Милли думает о том, что теперь её чувства к Финну станут всего лишь планкой.

— Хорошо, — отвечает она без особого желания.

— Не позволяй ему использовать себя, — говорит Наталия, а потом вдруг указывает на несколько листов перед ней. — Я скажу Джо, что ты не хотела бы пока возвращаться в группу, потому что я не хочу, чтобы ты чувствовала на себе давление.

«Ну, это лучше, чем совсем ничего», — с расстроенной улыбкой думает Браун.

В конце концов, оказалось, что разговаривать с собственным куратором не так уж и плохо.

***

Всю оставшуюся неделю она чувствует себя уже лучше, поэтому даже возвращается к своей работе в библиотеке, пытаясь оставаться спокойной, концентрируясь на пыльных полках.

Однажды она встретила Ноа, который за несколько секунд буквально завалил её вопросами, но она лишь коротко объяснила, что не готова поговорить с ним о том, что с ней происходит, потому что это наверняка подействует на неё и её чувства. После этого Шнапп спросил её, почему она не посещает групповую терапию. И в ответ получает молчание.