Лицо Синк сразу же проясняется.

— Ты серьёзно?

— Да, — отвечает она, заставляя себя улыбнуться. — И перестань плакать, мне становится неудобно.

Внезапно её теперь уже подруга громко рассмеялась.

— Милли, как хорошо, что ты осталась прежней, — говорит Сэди в перерывах между смехом, и в этот самый момент кто-то стучит в дверь, прерывая их.

В проёме появился знакомый силуэт, который вызвал искреннюю улыбку на лице Браун.

— Калеб! — взволнованно восклицает она, потом с трудом встаёт и протягивает к нему руки, приглашая зайти.

Маклафлин застенчиво вошёл в палату, потирая рукой шею, и мельком посмотрел на стоящую за её спиной Синк. Милли всё поняла и отошла, чтобы понаблюдать за ними со стороны. Сэди почему-то была очень тихая; они оба стояли так несколько секунд, прежде чем Синк выдавила из себя какое-то глупое оправдание и быстро ушла, оставив их наедине.

— Что случилось? — спрашивает Браун, как только её соседка буквально пулей вылетела из палаты. Калеб же стоял, неловко почёсывая голову и глядя в сторону. — Маклафлин!

Тот тяжело вздыхает и морщит нос.

— Я сказал ей, что она мне нравится, — объясняет он без энтузиазма, а Милли делает такое лицо, будто знает, что произошло дальше.

— И?

— Она рассердилась. — Калеб легко пожимает плечами. — Это единственное, что она делает, потому что у неё уже есть парень, и это неправильно.

Ох… и почему Вулфард такой идиот?

— И как ты к этому относишься? — Она подходит к другу и обнимает его за плечи правой рукой, чтобы тот мог ощутить её поддержку.

— Вот как ты себя чувствовала, когда увидела, как она целуется с Финном?

Браун шумно сглатывает и смотрит на него без выражения на лице.

— Как дерьмо, — отвечает она, не слишком много думая об этике.

— Вот так же.

И внезапно Милли пробивает на смех, но это не радостный смех, нет. Это больше похоже на насмешку над несправедливостью их жизней, но она всё равно продолжает смеяться, хотя у неё уже болит живот, но когда у неё есть выбор, что делать, она предпочтёт смеяться, нежели плакать.

========== Часть 14 ==========

— Уверена? — спрашивает Уайатт с проницательным взглядом, пока собирает обратно в стопку карты. — Для меня проблематично объяснить ей, что это работа. Она не понимает.

Милли отрицательно качает головой.

— Как ты вообще собирался объяснить ей, почему ты не приедешь на Рождество? Этот поступок сделал бы тебя просто ужасным сыном. Особенно, если это всего лишь из-за работы.

— Я просто думаю, что оставлять тебя одну в такую ночь не самая лучшая идея. — Парень убирает карты в коробку и кладёт их на тумбочку, а потом передаёт ей таблетку и стакан воды. — Это уныло.

— Всё будет хорошо! — Она не хочет пить то, что он ей предлагает. — Я поем, потом почищу зубы, почитаю часиков до восьми и просто лягу спать. — Браун пожимает плечами.

Если честно, она очень сильно пытается убедить себя в том, что двадцать четвёртое декабря — это просто обычный день, который она проведёт в своей палате, а утром проснётся для того, чтобы съесть несколько рождественских печений, принесённых медсестрой. Серьёзно, она очень хотела бы попробовать несколько штучек. Да, именно такой подарок на Рождество она себе сделает — съест что-то ради того, чтобы съесть.

— Ну да, конечно. Видишь, — говорит Олефф, поднимаясь, — именно это я и имел в виду под унынием.

Милли же смеётся, потому что чувствует себя просто отлично. Две недели уже подходят к концу, и это одновременно и радует, и печалит её. И вот как это понимать?

— Что, если я спрошу разрешения, и ты поедешь со мной? — Парень смотрит на неё с какой-то надеждой, но Браун снова отказывается.

Потом она встаёт, берёт с кресла его перекинутое через спинку пальто и приносит его ему, чтобы помочь одеться. Да, сегодня он не одет в синюю медицинскую униформу; на нём были обычные рубашка и брюки с начищенными ботинками. Олефф действительно выглядит красивым, но девушка не произносит этого в слух, боясь пересечь запретную черту.

— В ресторан? — Приподнимает брови она. — Нет, конечно, спасибо за приглашение, Уайатт, но мне определённо будет очень неловко, к тому же я буду чувствовать себя нарушителем вашей семейной атмосферы. Готова поспорить, что вы будете разговаривать о личных вещах, и я бы просто не осмелилась влезть в разговор. — Парень заканчивает застёгивать пуговицы и Милли заботливо разглаживает ему плечи. — Поверь мне, я не хочу ничего делать. Я просто лягу и буду наслаждаться одной из последних моих ночей в этом крыле, потому что я, да, скучная.