– Правда? И что же не стыкуется?

– Ну, во-первых, вы не такой уж дурак…

Константин Константинович снова рассмеялся:

– Так-так! Дурак, но не такой уж! Ну, спасибо!

– Не перебивайте, – серьёзно продолжала Дина. – У вас и интеллект, и чувство юмора на месте…

– А с этими качествами на красивых девушек заглядываться не положено?

– Заглядываться, может быть, и можно, но не всех же подряд…

В этот момент подошёл официант и принялся убирать со стола два лишних прибора и расставлять принесённые закуски.

– Вы позволите мне закурить? – Спросил Константин Константинович, продолжая смотреть на Дину всё с тем же смятённым и удивлённым выражением лица и улыбкой в глазах.

– Да, пожалуйста, – ответила Дина.

– Значит, вы не поощряете мой образ жизни? – Продолжил он, когда официант отошёл.

– А вы как думаете?

Дина опустила взгляд на свои пальцы и принялась рассматривать перламутровые ногти, мерцающие в свете свечи. Ей стало неловко: получалось, что она нравоучает своего преподавателя – взрослого мужчину, вольного жить так, как он хочет.

– Начинаю опасаться, что вы пришли на свидание со мной только с одной целью: наставить заблудшего на путь истинный. М-м?

«Ну вот, – подумала Дина – я и впрямь перегнула палку…»

– Нет, не с этой. – Она чуть заметно смешалась, но тут же взяла себя в руки. – Я пришла, потому, что вы мне нравитесь. – Помолчала немного, словно снова собираясь с силами. – И чем дальше, тем больше вы мне интересны. – Она подняла глаза.

На лице преподавателя мелькнула растерянность, он смотрел на Дину и ждал продолжения.

Дина продолжила:

– Только не думайте, что со мной будет, как со всеми остальными. Вы же не просто меня пригласили, чтоб в кино сводить и ужином накормить?

– Не просто, – серьёзно ответил Константин Константинович.

– Так вот, не получится.

– Не получится что?

– Не получится ничего.

– Ну, хоть поужинать-то получится? – Он улыбнулся. – Я с голоду умираю.

Дина, расслабившись от его лёгкого перехода с серьёзного тона на шутливый, сказала:

– Поужинать получится.

– Тогда приступим? Приятного аппетита.

– Приятного аппетита.

Оба принялись за принесённые салаты.

Константин Константинович спохватился:

– М-м! Шампанское! Где наше шампанское? – И подозвал официанта.

Официант, извинившись, тут же принёс бутылку в ведёрке со льдом, открыл её профессиональным движением – лишь короткий шипящий щелчок и лёгкий дымок из-под пробки – наполнил фужеры, и ещё раз пожелал приятного аппетита.

Константин Константинович поднял свой фужер:

– За вас, Дина… Александровна. За успешное окончание четвёртого курса.

– Спасибо, Константин Константинович. – Дина пригубила игристое вино и поставила фужер на стол.

Константин Константинович с аппетитом продолжил уничтожать салат и очень скоро справился с ним, подобрав всё до крошки. Дина ела немного лениво, словно вовсе не была голодна.

– А вы не курите? – Спросил Константин Константинович, взяв сигарету.

– Иногда, – ответила Дина.

Он протянул ей пачку «Столичных»:

– Прошу.

Ничего не ответив, Дина вынула из сумочки плоскую коричневую пачку импортных дамских сигарет, достала одну и поднесла ко рту.

Константин Константинович, выразив движением брови восхищение, протянул ей зажжённую спичку.

Дина курила, почти не затягиваясь, выпуская дым эффектной тонкой струйкой вверх.

Заиграла музыка – это на сцену вернулись после перерыва музыканты. Все они были молодыми, чуть более длинноволосыми, чем позволялось комсомольской молодёжи неписанными правилами – а другой молодёжи в стране почти и не было – но им, музыкантам, вероятно, так же негласно попускались подобные вольности из соображений создания сценического образа. У двоих были «английские усы», которые англичане называли «украинскими», на носу одного из усатых сидели моднющие дымчатые очки в оправе «дипломат», а один из безусых был в обтягивающих белых – совершенно белых! – штанах. Джинсы только входили в обиход и в моду и были редкостью, доступной разве что «золотой молодёжи», неизвестно где бравшей деньги на заморскую одежду и дорогие рестораны. А уж белоснежные джинсы и вовсе были экзотикой…

– А мы не договорили с вами, – сказал Константин Константинович, когда Дина отвела взгляд от сцены и принялась гасить сигарету в пепельнице.

Она посмотрела вопросительно на своего собеседника.

– Вы уже всё высказали касательно удивления моей персоной? – Улыбнулся он.

– Всё. – Сказала Дина.

– Тогда подведу итог. Я – дурак…

– Перестаньте… я же не это хотела… – Дина попыталась перебить Константина Константиновича.

– Стоп-стоп-стоп! – Замахал он рукой. – Я дурак, но, к счастью, не конченый… Я – бабник. И, похоже, к несчастью, конченый. Но при этом у меня наблюдаются зачатки интеллекта и некоторый юмор. Именно это и ввергло вас в удивление. – Он посмотрел на Дину с улыбкой.