Я не должен этим интересоваться.

Мне вообще не следует находиться здесь.

Но я ничего не могу с собой поделать.

Роуз — как наркотик, черт возьми, мой личный наркотик.

Я не в силах оставаться вдали, как сильно ни стараюсь.

Это плохо для нас обоих, та запутанная ситуация в которой мы оба оказались. Мы оба сломлены. Оба разбиты на осколки. Ничего хорошего из двух разбитых сердец не получится. Все закончится лавиной чувств, которые мы оба не в силах проявить.

Роуз открывает калитку; по игровой площадке бегают дети. Я сажусь прямо, чтобы мне было лучше видно. Она падает на колени, когда оказывается в проходе, и ее тело сотрясают рыдания. К Роуз подбегает маленькая девочка и, обхватив ее крошечными руками за шею, тоже плачет. Все это не имеет никакого смысла, я никак не могу понять, что происходит. Но затем мне удается по губам девочки прочитать, что она говорит, и понимаю, наконец-то, понимаю, что именно об этом Роуз хотела рассказать мне.

Мама.

Я больше не могу с ней видеться. Я не должен делать этого. Я просто не справлюсь со всем этим. Чересчур, для нее это будет чересчур.

Но я ничего не могу поделать с собой.

Наркотик… она наркотик… и я жутко подсел на нее.

Я сижу в машине и наблюдаю за ней уже целый час, хотя сегодня вечером меня ждет работа. Что бы я ни чувствовал, это не должно влиять на то, чем я занимаюсь. Я и так несколько раз отклонял заказы только из-за того, что хотел видеть ее каждый день, чтобы получить свою «дозу». Роуз слушается, когда я велю ей не касаться меня, она мне подчиняется. Большинство женщин, с которыми я был, мне никогда не повиновались, они вечно норовили коснуться меня, коснуться там, где их рукам быть запрещено.

Я так увлекся, разглядывая ее, что не обращаю внимания, когда она выпрямляет спину и крепко прижимает к себе девочку, пока не становится слишком поздно. Я не успеваю достаточно быстро отреагировать, и Роуз наносят пощечину. Девочка, цепляющаяся за Роуз, рыдает, а мужчина тянет ее за руку, чтобы увести прочь. Роуз что-то выкрикивает, слезы заливают ее лицо, отчего макияж растекается по щекам и под глазами появляются черные разводы.

А это отец, насколько я понимаю.

Быстрым шагом он уходит прочь, а Роуз падает на землю, обхватив голову руками. Наверное, мне следует подойти к ней, утешить ее, но я не могу. Не знаю как. Что я ей скажу? Как это вообще делается? Я еще никогда не занимался ничем подобным; в этом не было нужды. Для меня слезы — область испытаний.

Я уезжаю, мечтая прикоснуться к ней, обнимать ее, хотя и понимаю, что не должен хотеть этого. Я еду на заказ, все необходимое уже лежит в машине. Звонит Джейк — на этой неделе он звонит уже в третий раз. Я игнорировал его звонки, не обращал на них никакого внимания. Не хочу, чтобы он сложил два и два и все мне испортил.

Впрочем, я отлично понимаю, что если не отвечу, он примется меня разыскивать. А Джейк чертовски хорош, если нужно выяснить то, что ему хочется и нужно.

Я подъезжаю к местному стриптиз-клубу. Затормозив, глушу мотор и тянусь к заднему сиденью, чтобы взять пистолет. Сегодня вечером необычный заказ, сегодня я буду стрелять в упор, глядя в лицо человеку. Снова звонит телефон. Джейк. Пора ответить.

— Да.

— Ты же знал, что рано или поздно это произойдет? Знал, что мы все узнаем.

Я смотрю на пистолет, гадая, не проще ли будет убить всех тех, кто знает меня. Будет ли она тогда в безопасности?

— Да, знал, — в итоге отвечаю я.

Джейк кричит:

— Так вот почему ты игнорировал меня, не хотел, чтобы я узнал.

— Да.

— Ты же понимаешь, что он знает и что он хочет вернуть ее, Блэк, и ты не можешь сказать ему «нет».

— Просто скажи мне когда?

— Что ты планируешь делать, Блэк? Не бросай вызов всем только из-за нее.

— Я буду делать то, что должен, Джейк, просто советую не тебе приезжать забирать ее. Последствия тебе не понравятся.

— Блядь! — громко кричит он и сбрасывает вызов.

Когда я вхожу в клуб, там уже полно народу, но я сразу же замечаю ее. Она у бара, ее грудь «лежит» на стойке. Соблазняет мужика вдвое старше ее. Как только я оказываюсь в поле ее зрения, она сразу же замечает меня и начинает вертеть головой по сторонам. По ее обычно каменному выражению лица заметно, что она нервничает, ее трясет.

— Стелла.

— Не делай этого, Блэк, — просит она, отходя от меня за барную стойку — так далеко, как только может. Она одета очень откровенно, грудь практически выставлена на показ.