— Держишь там женщину или что-то в этом духе? — шутит он. Он и не догадывается, что только что попал в самую точку.

— Утром проваливай. Иди в школу, — велю я и швыряю ему банкноту в двадцать баксов. Пацан улыбается, и когда я сажусь, врубает телек.

Я познакомился с Хайденом, когда он пытался забраться в мой дом. Местная шпана сказала ему, что если он сделает это, то они заплатят ему сто баксов. Он забрался в дом, не зная, кому тот принадлежит, но те пацаны-то знали. И как только он оказался внутри, они разбежались врассыпную, как котята.

Он успел добраться до кухни, прежде чем я схватил его за воротник футболки так, что он закричал. Он не думал, что кто-то есть дома, так как свет нигде не горел. Он думал, что зарабатывает себе баллы, пытаясь влиться в крутую тусовку из школы. Но не получил ничего, кроме надувательства малолеток и шанса того, что папаша изобьет его. Впрочем, могло быть и хуже. Я знаю много людей, у которых все складывалось гораздо хуже.

Роуз

Голова болит, нога болит, плечи болят. Все болит. Я пытаюсь сесть, но не могу пошевелиться. Ноги и руки не слушаются меня. Пробую еще раз — безрезультатно. Солнце садится. Жарко, и я вся вспотела. Я озираюсь вокруг и только теперь замечаю, что руки и ноги у меня привязаны к спинкам кровати. Дергаюсь, кричу и пытаюсь высвободиться, но сил не хватает. Я слишком слаба. Мне кое-что нужно — очередная доза. Она нужна мне сильнее, чем еда, которую требует желудок.

Слышу какой-то шум и закрываю глаза. Делая вид, что сплю, я вслушиваюсь в каждый тяжелый шаг приближающегося ко мне человека. Шаги стихают рядом со мной, и я еще крепче зажмуриваюсь, не понимая, кто этот человек или чего он хочет.

— Не делай мне больно, — шепотом прошу я и открываю глаза. Передо мной стоит очень высокий и опасный на вид мужчина. Он вселяет страх, а мне знаком страх благодаря тем людям, с которыми я проводила время. Поза мужчины, стоящего напротив меня, уверенная, мужественная и элегантная. Его окружает аура самоуверенности, на лице застыло выражение «лучше не связывайся со мной», и от его вида мой страх только усиливается.

Одет он с иголочки: пиджак, черные брюки, белоснежная рубашка. Хотя кажется странным, что на нем нет галстука. Видимо, это не в его стиле. Он приподнимает руку, и я замечаю у него на запястье очень дорогие часы. Они инкрустированы бриллиантами, и я сразу же начинаю обдумывать, как мне их украсть и сколько денег я смогу выручить за такие часики.

Мужчина приближается, его губы плотно сжаты. У него длинная кокетливо подстриженная борода, волосы тоже длинные, чем-то напоминают мне ирокез, впрочем, выглядит его прическа стильно. Его лицо не выражает никаких эмоций, он просто смотрит на меня так, будто может видеть насквозь.

— Я сделаю все, что скажешь, — обещаю я, натягивая цепи наручников. Он наклоняется ко мне, опускает то, что у него в руке, и другую руку подсовывает мне под шею. Приподняв меня, он прижимает стакан с водой к моим губам. Я бросаю на него последний взгляд и припадаю губами к краю стакана. Его глаза кажутся мне знакомыми, уверена, что знаю их. Они зеленого цвета, в них есть что-то еще, но я не могу понять что.

Я выпиваю все до капли и он, проверив стакан, встает. Ни разу не оглянувшись, он выходит из комнаты, плотно закрыв за собой дверь, после чего я слышу, как в замке поворачивается ключ.

Отлично! Я, черт возьми, его пленница.

Он приходит снова на следующий день, но я мало что помню. Голова и все тело болит. Он отводит меня в ванную, а я пытаюсь ударить его по ноге. Он не обращает на это внимания, вообще никакого. Словно я не прикасалась к нему.

Я кричу во всю силу легких.

— Всего одну дозу! — кричу я в отчаянии. Мне нужна доза, мое тело нуждается в ней.

— Я все что угодно сделаю, — снова кричу я, надеясь, что он услышит меня и проявит сострадание. Никакой реакции, он вообще не возвращается в этот день. Я так и лежу, привязанная к кровати, вся потная, в собственной рвоте и продрогшая.

Все дни проходят одинаково: вода, хлеб, поход в туалет. Один раз в день, больше он не позволяет мне ничего.

Я кричу и кричу, кричу громко, но все мои крики остаются без ответа. Никто не слышит их.

Где-то с неделю я лежу привязанная к кровати, и едва помню, как он приходит. Мне кажется, что прошла неделя, но все вполне может тянуться не один месяц. Я не знаю точно.

Мозг играет со мной злую шутку, и я вспоминаю все плохое, все то, что отчаянно пытаюсь забыть. Все то, с чем мне не под силу справиться.