– Так, мать, так. И это хорошо, потому что царевна Софья в полном разуме и по-женски терпима, тогда как царь Иван немного не в себе и с головой не дружит, а царь Петр больно яростен в гневе и ждать больших бед нам придется, когда он власть приобретет.

Ладно, мать, о делах, кто эти дети, что во дворе копаются?

– Это Феденька, твои младшие братья и сестра. Бог нам с отцом еще деточек послал, когда ты из монастыря уехал. Видно, хотел возместить нам с отцом грех наш, что отдали тебя в монастырь вместо кабальной подати.

Это сколько же теперь у меня сестер и братьев, – подивился Федор. – Пять братьев у тебя и две сестры, старший брат Сергей уже в возраст мужа входит и собираемся осенью его оженить на сельчанке, что ему приглянулась из тягловых крестьян и согласилась выйти за холопа монастырского и отец ее вроде не против.

А взамен сестра твоя Марья выйдет замуж за сына этого крестьянина и будет у нас с ними двойное родство. Двое братьев Семен и Григорий, что родились после тебя, пошли за коровами на выгон, а остальные малыши здесь, перед тобой на лужайке кувыркаются по малолетству. Была еще одна дочка, но померла при родах неудачных.

– Значит, при родителях живут семеро детей, – прикинул Федор в уме, – всего получается семья из десяти человек, так– то семя Малых не сгинет в далеком будущем, если не будет моровой болезни, что сгубила дедов и бабушек наших.

Мать проводила Федора в избу, налила молока, дала ломоть хлеба и начала его расспрашивать о московской жизни сына при царе Петре. Федор отвечал коротко, не вдаваясь в подробности, что за службу он несет при царе Московском.

За разговором повечерело, и вскоре в избу вошел отец со старшим сыном и дочерью, что были рождены до Федора, а также с двумя подростками – погодками, что родились при Федоре: Семеном и Григорием.

Отец обрадовался возвращению сына, перед которым считал себя виноватым за отдачу его в кабалу монастырскую, но тут же и огорчился, узнав, что Федор приехал показаться и должен возвратиться в Москву на царскую службу.

За разговором наступила поздняя летняя ночь и все семейство Малых отошло ко сну, каждый разошелся на свое место в избе, а Федор ушел спать на сеновал, где еще остались охапки прошлогоднего сена.

Федор долго не мог заснуть, ворочаясь на охапке сена. Он вспоминал встречу с матерью и отцом и лишь теперь поразился тому, как они постарели: отцу не было еще и сорока лет, а борода была совсем седой. Матери едва минуло тридцать пять, но и она поседела и сгорбилась, словно старуха. – Да, нелегкая это доля, работать на земле, – размышлял Федор, пока сон незаметно не прервал его думы и унес в волшебную страну, где все люди счастливы, молоды и свободны, как в раю, о котором он читал в божественных книгах.

Утром спозаранку, его разбудило петушиное пение, от которого он отвык во дворце, ибо там петухов не держали, чтобы их дурные крики не будили царское семейство чуть свет.

Приезд сына конечно важен, но еще важнее накосить сена для скотины, и все семейство Малых, позавтракав кашей с молоком, отправилось на луг докашивать свой надел, что выделила община. Федор пошел вместе с отцом и хотя за годы царской службы он отвык от крестьянского труда, но помощь семейству оказал.

Вечером, за ужином, Федор положил на стол перед отцом одиннадцать серебряных рублей, что накопил от царских подачек: как холопу, живущему при дворце, ему жалованье не полагалось, но царь Петр иногда давал ему рубль – так и накопились эти монеты, что Федор выложил перед отцом.

Отец, не поверив своим глазам, спросил сына, отдает ли он эти деньги семейству и, получив утвердительный ответ, сразу оживился: – За пять рублей я выкуплюсь из монастырской кабалы вместе с семейством, за пять целковых куплю лошадь и на рубль мы справим осенью две свадьбы: сына Сергея и дочери Марии.

Откупившись от монастыря, я запишусь в податные крестьяне, и будем мы всем семейством жить много лучше, ибо подать со двора много меньше монастырской кабалы. Ну, спасибо сынок, выручил ты наше семейство, видать не ошибся я, когда отдал тебя монастырю, хотя и бранил себя за такой поступок все эти годы.

– Ладно, отец, не упрекай себя: что было, того не исправить, мне деньги при царской службе пока не нужны, а там, если бог даст, то и я освобожусь от холопской доли, и вернусь домой свободным человеком.

Дни в родной хате пролетели незаметно, и настала пора Федору возвращаться к царю Петру для продолжения своей службы, а в чем эта служба состоит, он так и не сказал никому. – Пусть родители думают, что их сын хорошо живет при царе, – так решил Федор, чтобы не огорчить родителей.

Провожая сына, мать привычно всплакнула, потому, что провожала его, не зная: доведется ли снова встретиться, поскольку Федор нечаянно обмолвился, что царь Петр скоро вступит в возраст и начнет править сам, а поскольку он жесток и гневен, то неизвестно, что он затеет и как будет устроена жизнь слуг и холопов при таком царе, а о людской жизни и говорить нечего – царь Петр людей не жалеет и в их нужды не вникает, потому что главное для него это удовлетворение своих желаний.

Через два дня Федор возвратился в Преображенское и тотчас, отыскав царя в лагере потешных войск, показался ему на глаза, но был прогнан прочь, потому что Петр занимался любимым делом: игрой в войнушку и за игрой не терпел никаких других дел.

Вечером Федор показался в спальне царя, вынес горшок ночной, потому что царь, покувыркавши в постели очередную девку, потом опростался в горшок на глазах этой девки, прежде чем прогнать ее вон – девка эта плохо ублажила царя, за что и была изгнана из спальни.