Военные операции начались в мае.

«Но при виде неприятельской флотилии, Петр поступил как обычно – испугался».

«20 мая, после рекогносцировки турецкого флота, которому он должен был преградить выход из Дона, и не дать подвезти провиант в крепость, Петр вдруг, испугавшись его грозного вида, отступил со своими генералами».

«… Петра, после его весьма обыденного дезертирства, уже к полудню следующего дня все же настигла радостная весть. Оказалось, что в тот же день, когда Петр столь ретиво кинулся в привычные ему бега:

«Казаки на своих «чайках», легких кожаных челнах, летающих, как настоящие чайки, по воде, без всякого приказания, по собственному побуждению напали на турецкие суда и принудили их отступить с большими потерями».

Казаки «видя, что очередное бегство Петра неминуемо послужит сигналом к бегству и его бандформированиям, что неизбежно закончится преследованием и поголовным истреблением беглецов, среди которых окажутся и сами казаки, вынудили эту здесь присутствующую единственную настоящую боевую войсковую единицу вступить в неравный бой со всей армадой турецкого флота.

Мало того, в отсутствие удирающих петровских потешных моряков, одержать над сильно превосходящими силами врага неслыханную победу: разгромить утлыми лодчонками военно-морской турецкий флот».

Весть о победе обрадовала Петра, он воротился на своей галере «Принципиум» к своим потешным войскам «нового строя», которые не успели убежать, что дало возможность приступить к обстрелу города.

Обстрел производился неточно, но это вовсе не помешало казакам взять Азов:

«17-го – смелый натиск запорожцев, действующих одинаково дерзко и на воде и на суше, помог Петру овладеть частью крепостных укреплений».

«17-го июля малороссийские и донские казаки пошли на штурм… Турки, опасаясь возобновления штурма… на другой же день сдались».

«Все сделали отнюдь не подготовленные иностранными «специалистами» войска, а не имеющие к немцам и близко никакого отношения запорожские и донские казаки.

Петр же все заслуги этого сражения тут же присвоил исключительно самому себе».

«В покоренном Азове пировали».

Петр «возвратился в Москву, где 30 сентября происходил торжественный вход войск. По классическому образцу были устроены триумфальные ворота, везде были непонятные народу лавровые венки, надписи о подвигах Геркулеса и Марса, картины азовского взятия и многие другие церемонии, непонятные народу и потому вызывающие его недовольство».

Петр посчитал, что взятие Азова есть результат действий его войска, построенного на иностранный манер, а потому пожелал отправиться за границу, чтобы собственными глазами увидеть достижения иностранной жизни и перенести их на русскую землю, говоря: «Я в ранге ученика и нуждаюсь в учителях».

Однако, не его потешные войска одержали победу под Азовом, а донские и запорожские казаки, которые живя рядом с турками, изучили их нравы и наводили ужас на турок и татар лишь одним своим именем, тогда как европейцев турки постоянно били, наводя ужас уже на них.

Поход Шереметева к устью Днепра не дал результатов. Следовало бы укрепиться в Приазовье и низовьях Днепра, выходить к Черному морю, укоротить крымских татар и тем самым начать освоение южных окраин России, где плодородные земли и хороший климат, и куда русские стремились уже несколько столетий, но Петр, бросив все, поехал в Европу, полагая, что европейцы умнее, опытнее и лучше русских.

Через 15 лет, попав в окружение татар на реке Прут, спасая свою шкуру, Петр откажется от завоеванного с таким трудом Азова, отдаст эти земли туркам, уничтожит построенный в Воронеже флот, который никогда не использовался в сражениях и тем самым отбросит Россию от южных берегов еще на шестьдесят лет.

Европейский вояж

В декабре 1696 года думный дьяк Украинцев объявил в Посольском приказе, что царь намерен отправить посольство к цезарю, к королям английскому и датскому, к папе римскому, голландским штатам, курфюрсту бранденбургскому и в Венецию «для подтверждения древней дружбы и любви, для общих всему христианству дел, к ослаблению врагов креста Господня, султана турецкого, хана крымского и всех басурманских орд, и к вящему приращению государей христианских».

Во главе посольства был поставлен Лефорт. «Посольская свита состояла более нежели из двухсот лиц. Между ними находились тридцать с чем-то «волонтеров», отправлявшихся исключительно с целью изучения морского дела и составлявших особый отряд, разделенный на три десятка. «Десятником» во втором десятке был Петр Михайлов, то есть царь».

«участие царя в путешествии должно было оставаться тайной»

Посольство отправилось в марте 1697 года из Москвы, минуя шведские земли, где в Риге, испытывающей голод, царскому посольству не было оказано должной помощи и уважения, что потом явилось основанием для Петра к разрыву мирного Столбовского договора со Швецией и нападению на Нарву.