«В Москве иначе представляли действительную цель этого путешествия и думали, что царь будет делать за границей то же, что делал до сих пор в слободе, т.е. веселиться», что подтвердили очевидцы, разбив миф о каких-то учениях царя:

«Его (царя) встретил там церемониймейстер Жан Бессер, придворный с головы до ног; к тому же ученый и поэт. Петр бросился на него, сорвал с него парик и бросил в угол.

– Кто это? – спросил он у своих. Ему объяснили, как могли, полномочия Бессера.

– Хорошо. Пусть приведет мне девку … Множество подобных случаев не оставляют ни малейшего сомнения в том, каково было общее производимое Петром впечатление».

Петр «… не умел сам красиво сесть или принять от слуги тарелку; не умел пользоваться салфеткой, ножом и вилкой».

По пути в Европу Петр посетил курфюрстину бранденбургскую Софью Шарлотту, которая записала в дневнике, что Петр «вел себя стеснительно» все закрывал лицо руками и бормотал «я не могу говорить», но принцессе «понравилась его естественность и непринужденность».

«… в Германии принято не стесняться избытками газов в желудке. То есть пускать «гулек», причем с особым шиком – даже за столом. Вот Петр приятно и удивил принцессу своей несомненной причастностью к европейской культуре, громогласно испортив воздух перед самым носом особ королевских фамилий, более чем сведущих в утонченности этикета блистательных дворов центральноевропейских государств, считающихся на тот день среди всех иных наиболее передовыми. Причем даже глазом при этом не моргнув, что ее так приятно и удивило: знать приучен «московский медведь» всем тонкостям их западного великосветского этикета. Но здесь никакой особо раскрытой нами тайны. Ведь известно, что Петр: «…пукал за столом».

Федор и другие слуги, что сопровождали Петра в его поездке по Европе, были изумлены, когда за столом, где сидел и царь, к концу трапезы, то одна, то другая девица или мужчина вдруг громко портили воздух и никто не возмущался таким невежественным русскому человеку поступком, а напротив, остальные гости одобрительно восклицали «алес гуд», что означало на их языке – «очень хорошо».

Еще Федор вместе с другими слугами страдал за границей от невозможности принять баню – бань в Европе не оказалось, а жители – начиная с немцев, иногда мылись в больших шайках всей семьей: сначала молодые, потом старые и мужчины и женщины в одной воде, которая становилась совсем грязной к концу помыва.

Царю Петру такие обычаи были не в тягость, поскольку он и дома не посещал баню и совсем не мылся, лишь слуги по утрам протирали ему тело и лицо влажной тряпицей, а вот его свита жестоко страдала от отсутствия возможности посетить баню и попариться от души.

Петр в Европе интересовался, первым делом, какими способами здесь казнят преступников: так же как он делал у себя в Москве или просвещенный запад применял и другие способы наказания, более совершенные и мучительные.

«Однако, он являл собой не только блудливое животное, но и животное кровожадное и жестокое».

«Иногда у него являлись странные желания: он непременно хотел, например, присутствовать при колесовании; он думал разнообразить уголовный процесс своей родины введением этой пытки. Пред ним извинились: временно не было присужденных к этой казни. Петр удивился: сколькими способами можно убить человека? Почему не взять кого-нибудь из его свиты».

«Так что именно палаческое искусство лишь одно и могло серьезно заинтересовать Петра. В своих личных владениях он первым делом, еще со времен своего вьюношеского возраста, учредил пыточные застенки Преображенского, а уже потом все остальное. Мучить и убивать ему просто нравилось. Какая там еще иная наука могла его серьезно заинтересовать?»

Так что все его сказочные результаты обучения сводились к следующему:

«он работал под руководством артиллериста Стернфельда и в несколько недель получил диплом канонира. Об этом напрасно говорить серьезно. Через три года два монарха, одинаково влюбленные в оригинальность, Петр и польский король встретились в Ливонии, в замке Бирзе и развлекались стрельбой в цели из пушки. Август попал два раза, Петр ни один».

Такова цена диплому артиллериста, купленному Петром.

К тому же сводятся переодевания Петра в обноски рабочего на судостроительной верфи:

«Переодевание, конечно, никого не обманывало. Родственник одного из рабочих, работавших в России, давно уже прислал описание наружности царя: он высокого роста, голова трясется, правая рука в постоянном движении. На лице бородавка».

А прославители Петра убеждают, что с такими судорожными движениями царь Петр в совершенстве овладел работой топором при постройке кораблей.

Потому, завидев Петра, местные жители шарахались от его несуразного вида, дети бросали в него камнями.

«Дети, с которыми он дрался, бросали в него камнями; он сердился и, забывая о своем инкогнито, объявлял во всеуслышание о своем звании».

«А потому дети безвинны. Выряженный сумасшедший в любой стране мира ну просто никак не может не стать предметом их насмешек и улюлюканий. А царь Петр, судя по описанию его внешности, не стать предметом насмешек просто не мог».

Вот впечатления, которые оставил царь Петр местным жителям маленького городка Голландии.

«Царь Петр пробыл с Саардаме 8 дней: он катался там на лодке и дал 50 дукатов служанке, за которой ухаживал».

Если кто-то из местных жителей пытались на лодке подплыть поближе, чтобы поглядеть, чем это царь занимается со служанкой в ботике: