Владивосток, находившийся на побережья Японского моря, был в более чем двух тысячах километров к северу от райского острова, где «Киров» сделал свою последнюю остановку. Был только один аспект, который они не могли знать, направляясь домой, хотя Антон Федоров думал об этом многие часы. Что случилось с Геннадием Орловым? Куда тот пропал? Какое влияние его действия могли оказать на ход истории, которую Федорову с удовольствием теперь придется учить заново? Его любопытство и усердия спасут мир, хотя он и не знал этого, когда стоял на палубе, глядя на то, как «Киров» входит в гавань Владивостока. «Киров» вернулся домой, но это будет не последний раз, когда кораблю предстояло увидеть огонь войны.

Карпов остановился в последний момент, и любопытствующая американская подлодка «Ки Уэст» уцелела, вернувшись в свою базу на Гуаме, где ее капитан мог с удовольствие выкурить свежую кубинскую сигару, стоял на рубке. Тем не менее, отсрочка, купленная единственным проявлением сдержанности и здравого смысла Карпова, была недолгой. В Тихоокеанском регионе сгущались тучи, горизонт потемнел от дождя, а высоко в небе начали сверкать молнии войны.

По странной иронии, именно корабль, который они оставили переломанным и севшим на мелководные коралловые рифы, обзавелся молодым потомком, бросившим новый вызов миру. На этот раз «Кирисима» был не старым линкором, а его капитаном не был Сандзи Ивабучи. На этот раз это был изящный ракетный эсминец типа «Конго», построенный для морских сил самообороны Японии в конце 1990-х годов. В смутном эхе истории, в которой они жили ранее, это название было для офицеров «Кирова» лишь названием корабля, который охотился на них долгими ночами, когда они изо всех сил пытались найти безопасные воды в море войны. DDG «Кирисима» же предстояло сыграть заметную роль в войне, которая только надвигалась.

На высокой, похожей на пагоду фок-мачте больше не стояло впередсмотрящих. Вместо этого они ютились под палубой, уставившись в светящиеся экраны боевой информационно-управляющей системы «Иджис». 356-мм орудия их предка сменились смертоносными новыми ракетами «Гарпун». На смену зениткам, которыми ощетинивались надстройки, пришли новые ракеты SM-2R Block IV с радиолокационным наведением. Однако одно осталось прежним — как и линкор, эсминец был военным кораблем, задачей которого было обрушить весь свой гнев на любого, кто рискнет поставить под угрозу интересы их страны в открытом море. Форма и конструкция изменились, сменились люди на борту стальных конструкций, ходящих по океану, спорно названному Тихим, но смертельная игра, которую они вели друг с другом, была все той же.

6-я эскортная эскадра была частью 2-й флотилии, базирующейся в морском округе Сасебо. Сегодня DDG «Кирисима» возглавлял отряд из трех кораблей, бороздивших темные воды вблизи спорных островов Сенкаку, которые в оспаривающем их принадлежность Китае называли Дяоюйтай. Британские моряки прошлых времен называли их Пиннаклс. Это были пустынные пятна земли посреди моря, не представляющие, казалось, особого интереса, пока на морском дне под ними не были обнаружены в начале 21-го века богатые месторождения нефти и газа. Теперь самому большому из крошечного архипелага, названному когда-то Островом Мира, предстояло стать страшной новой точкой воспламенения войны. История имела тенденцию портить все человеческие ожидания с холодной ироничной улыбкой.

Мир в ту ночь был далеким и предельно абстрактным понятием, задвинутым в сторону более непосредственными интересами. 21-й век был веком энергетического голода. Китай поднялся, словно огромный огнедышащий дракон, и ему нужно было топливо, чтобы разогреть свое дыхание. Япония, также снова испытывавшая голод и ведшая поиск нефти и природных ресурсов, толкнувший ее на войну в 1940-х годах, теперь медленно отодвигала в сторону последнее препятствие — записанный в конституции по окончании последней войны отказ от воинственности. Это был новый мир, но некоторые вещи не менялись никогда.

Точно так же, как судьба вернули из небытия название «Кирисима» в ту ночь, она также сделал первый шаг на новом жестоком пути для людей, служивших и воевавших на другом гордом военном корабле, крейсере «Киров». Этот корабль также словно вернулся из небытия, неожиданно установив связь с Владивостоком и зарезервировав себе причал в бухте Золотой Рог вместе со своим усталым экипажем… В котором не хватало одного человека.

Как оказалось, судьба не стала благосклонна к человеку, сбежавшему от своих обязанностей в диком прыжке, движимый корыстью. Да, Геннадий Орлов начал новую жизнь, спрыгнув с Ка-226 в тот день, но это была не та жизнь, которую он себе представлял. У времени, судьбы и британских секретных служб были на него свои планы. Судьба имела свои планы и на Федорова, и на Карпова, и на Вольского, все их имена оказались вписаны в Книгу Времени, сразу за именами таких людей как Алан Тьюринг и адмирал Джон Тови, и многих других, кого вам предстоит встретить. Эта странная история совершенно неожиданно началась с пары разочарованных командиров подводных лодок, одна из которых действовала к западу от Гибралтара темной сентябрьской ночью 1942 года.

Орлов точно знал, что должен был сделать и как этого добиться. Долгие годы, проведенные в опасном российском криминальном мире до того, как он пришел на флот, теперь сослужили ему хорошую службу. Он знал, когда говорить, а о чем молчать, как смешаться с нищими и разбойниками любого рода, как затеряться среди сброда. Но что-то большее, чем сумма его недостатков и дурных привычек призывала его к более решительным действиям теперь, когда он находил себя волком в целом мире овец.

Именно так он и видел себя, большим и страшным волком, упавшим с неба, словно полубог, собравшийся вытащить из моря терпящих бедствие рыбаков. Он оказался в Картахене, где вскоре обосновался в портовом районе, перебираясь из одного бара и борделя в другой. Здесь всегда можно было найти выпивку и поговорить с барменом, если он мог найти такового, говорящего по-русски. Деньги не были для него проблемой, так как их можно было добыть у любого зазевавшегося бродяги, с которым он мог столкнуться. Рыбаки пытались объяснить ему, что ему нужно было вести себя осторожнее, но делали это на испанском, языке, которого он не знал. Вместо этого он объяснялся с ними жестами, что было в духе его агрессивной натуры.