Мысли Карпова пребывали в той старом мире, где коварство и увертки были в порядке вещей. Он знал таких людей, как Капустин и Волков, и знал, что они собираются копать и копать, пока не найдут хоть что-нибудь, и искал способ донести до адмирала холодную логику того мира, в котором успешно жал многие годы.

— Мы должны что-то дать им, товарищ адмирал. Бросить кость. В противном случае, они будут копать, пока что-то не найдут. Они уже крайне подозрительны. Ищут предполагаемых саботажников. Они почуяли, что здесь что-то не так, и хотят крови. Если мы убедим их в то, что наша история придумана для прикрытия того, что сделал я, то они радостно набросятся на меня. Я уже могу сказать, что Волков идет по следу и готов вцепиться мне в задницу. Разве это не ясно? Если мы дадим им что-то, что им будет понятно, это может оказаться единственным, что не даст им понять действительную невозможную истину.

Вольский посмотрел на свою тарелку, а затем устало потер лоб.

— Я понимаю логику того, что вы предлагаете, но вы понимаете, что это будет значить для вашей карьеры. В любом случае поднимется шум, но я полагаю, что это может быть нашим единственным выходом.

Федоров слушал их разговор с какой-то тоской, а затем решился.

— Мне не хотелось бы этого говорить, адмирал, но даже головы капитана может оказаться не достаточно, когда они обнаружат то, что, как я полагаю, они обнаружат в ближайшие восемь часов.

— Обнаружат что, Федоров?

— Что дела тридцати шести человек, включенных в список погибших, которые они получили от доктора Золкина, не были уничтожены в результате инцидента и не были потеряны управлением по персоналу. Я полагаю, они обнаружат, что этих людей никогда не существовало вообще.

Вольский недоверчиво посмотрел на него.

— Никогда не существовало?

— А вы не понимаете? Эти люди находились на корабле, когда тот вышел из того Североморска, который мы оставили несколько недель назад. Но теперь это другой мир. В этом мире никто их них так и не родился, так что я не думаю, что вам придется писать письма семьям, адмирал.

— Мы сделали это?

— Полагаю да. Мы изменили ход Второй Мировой войны. Как вы помните, у меня было немало книг. Я изучал ее историю всю жизнь. Я проверил в корабельной библиотеке все, связанное с историей, но, уж простите меня, придержал некоторые книги, чтобы посмотреть, что изменится. Как оказалось, три из этих книг даже не были опубликованы в этом мире. Это заставило меня всерьез взяться за выяснение того, что изменилось. Вы помните книгу, которую я вам показывал, «Хронологию войны на море»?

— Да, ту самую, которая привела нас на эту кривую дорожку.

— Итак, я оставил ее у себя, и как только мы прибыли сюда, я направился в город и купил последнее издание, а затем сравнил с собственной. Да, мы определенно изменили многое. Японцы были атакованы американцами у Соломоновых островов и потеряли три авианосца. Наши действия также сильно подорвали из 5-ю авианосную дивизию. Японский императорский флот практически утратил эффективную палубную авиацию после нашего вмешательства. Они сумели восстановить свои силы, и война продолжилась вроде бы так же, но ядерной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки не было. Япония капитулировала в апреле 1945.

— Но причем здесь те, кто погиб на нашем корабле?

— Я не знаю. Но мы определенно изменили многое, а когда вся мелодия переигывается, несколько нот могут оказаться неуместны. Во многом, я могу сказать, что история излучилась и вернулась на круги своя. Но не было, например, рейда на Дьепп — это один пример того, что мы изменили. Однако высадка в Нормандии прошла так же, как и в нашем прошлом. Тем не менее, явно имелись отличия, особенно в мелочах.

— Как говорится, дьявол кроется в деталях, — вмешался Карпов.

— Совершенно верно. Вероятно, что-то случилось с предками тех, кто оказался в нашем списке, и время каким-то жутким образом нашло способ избавиться от них.

— Дикость, — сказал Вольский.

— Не могу спорить, — ответил Федоров. — Весь этот инцидент совершенная дикость. Но подумайте, адмирал. Если что-то изменилось, если деды Деникина, Краснова и Рыкова погибли на войне, или их отцы женились на других женщинах… То как они могли существовать? Если бы они вернулись живыми, это создало бы огромный парадокс. Как они могли быть здесь? Получается, время не нашло для них места в этом мире. История это колоссальный оркестр, и когда капитан не дал нам уничтожить «Ки Уэст», все изменилось. Музыка изменилась, и для них не нашлось места. Этот мир выглядит точно так же, как и наш, вот мы здесь, в «Золотом Драконе», верно? Но это не тот мир, который мы оставили, когда прошли мимо волноломов в Североморске в июле. Как я уже говорил, у меня есть три книги, которые даже не были изданы.

— А кстати, как они могли остаться нетронутыми? — Спросил Карпов.

— Я не уверен, но, возможно, из защитило то, что они были при нас на корабле [47] . Однако люди не вещи, они живые субъекты истории. Время нашло способ свести баланс, так что я думаю, теперь мы обнаружим, что их никогда не существовало. Единственное место на земле, кто можно найти любые сведения об их жизни, это наш корабль. — Федоров указал на свою голову. — И еще здесь. Мы знали их, мы ходили с ними, воевали с ними, но, как и те книги, в этом мире они так и не появились на свет…