– Я тоже так считаю, но ничего не поделаешь. Это же не в Киев к тете съездить, это же командировка в Америку. А по контракту у меня даже рабочие дни ненормированные.

– Возмутительно! Это же угроза здоровью, тут уж я как врач говорю. И кто только такое выдумал?

– Успокойся, пожалуйста, не надо так волноваться. И напрасно ты возмущаешься, ведь за все время работы мне почти не приходилось задерживаться. Такая ситуация впервые. А то, что все складывается так неожиданно и в какой-то спешке...
– запнулась вдруг Ленка.

Димка насторожился.

– Тебе что-то кажется? Это связано с нашими отношениями?

– Ну что ты! О них никто не знает. Да и никого это не касается. Я именно о работе, - Ленка доверительно прислонилась к Димке и, понизив голос, сказала: - Конечно, руководство не обязано раскрывать мне все свои секреты, но, наверное, действительно возникла какая-то необходимость. Авралов у нас еще не было.

Растаяв от ее невольного жеста, Димка, немного смущаясь, вдруг предложил:

– Лен, а давай перед твоим отъездом вместе поужинаем. У тебя. Как тогда, в тот вечер. А? Со свечами, шампанским, тортом... И с цветами, конечно. Только готовить ничего не будем, я все принесу. Согласна? Ну, хотя бы в субботу. Если тебе нужно, еще раз пробежимся по магазинам, потом ты соберешь вещи, а я тебе мешать не буду, приду вечером. Ну, не мотаться же нам перед самым отъездом по ресторанам или кафе. Что ты молчишь? Ты меня считаешь наглецом?

– Да ты просто молодец! Это как раз лучший вариант побыть вместе. Ведь в

воскресенье я не смогу с тобой даже просто попрощаться. Разве что по телефону.

– А как же дорога? Я надеялся тебя проводить...

– Дим, я же не одна еду. За мной машина придет. От фирмы. Я ведь говорила тебе. Давай лучше подумаем об ужине. Хотелось бы чего-нибудь вкусненького.

Ленка всеми способами пыталась отвлечь Димку от грустных мыслей, и странные чувства возникали в ее душе. Это была невообразимая смесь радости от того, что он так переживает предстоящую разлуку с ней, и легкого раздражения из-за необходимости тратить силы на утешение такого, казалось бы, разумного и сдержанного человека. Иногда он даже напоминал ей большого ребенка, которому сообщили, что свою любимую игрушку он скоро должен будет кому-то подарить.

Собранные дорожные сумки уже стояли в прихожей, когда в дверь тихонько постучали.

"Кто бы это мог быть?
– подумала Ленка.
– Только бы не с работы".

Она посмотрела в глазок и щелкнула замком.

– А почему не позвонил? Я даже испугалась.

– Руки же заняты, - оправдывался Димка, занося продукты.
– И не закрывай дверь, это еще не все. У меня там шампанское в холодильнике и еще сумка.

– А что ты сказал родителям?
– покраснела вдруг Ленка.

– Они же на даче со вчерашнего дня.

– Тогда иди, я тебя у двери подожду.

Димка тут же вернулся с остальными продуктами и огромным букетом алых роз.

– Какие шикарные!
– восхитилась Ленка.
– Я оставлю их здесь, и они будут дожидаться моего возвращения.

– Это здорово!
– понравилось Димке. - Значит, мы вместе будем ждать тебя. Только цветы здесь, а я наверху. А теперь давай вместе на стол накрывать. Я и свечи принес. Так, на всякий случай. Те, кажется, еще в тот раз догорели.

Заранее ли это обдумывал Димка или все так само собой получилось, но он остался у нее на всю ночь.

Они накрыли в гостиной стол, включили негромкую приятную музыку, открыли холодное шампанское и, освещенные золотистым пламенем свечей, долго ужинали за милой тихой беседой так, словно встретились всего во второй раз после того чудесного вечера. Они даже не вспоминали ни о Ленкиной командировке, ни о предстоящей разлуке, вообще ни о чем, что могло бы им сейчас испортить настроение. Они совсем не смотрели на часы. Пили чай с тортом, целовались, потом танцевали и снова целовались, а потом Димка вдруг шепнул ей на ушко:

– Ты такая красивая, такая желанная, что мне уже трудно себя сдерживать. Может, мне уже пора уходить?

Ленка помотала головой.

Тогда Димка подхватил ее на руки и отнес на тахту. Он долго нежно целовал ее, а потом пристально всматривался в лицо, словно запоминая ее черты.

– Какие красивые у тебя глаза, - говорил он, - какие густые волосы, - нашептывал, перебирая волнистые пряди, а потом вдруг провел пальцем по бровям.