– Я тоже думала, что сошла с ума...

Я выглянула из подсобки.

– Ого, - присвистнула я. – Сегодня прям аншлаг.

Зал действительно был забит до отказа пьяной частью населения нашего городка.

– Я шепнул, что ты вернулась, - самодовольство – его второе я.

– Ну, что ж, - я взяла в руки микрофон, - давай начнём.

Я вышла на сцену, но в темноте меня никто не увидел. Джереми включил прожектор позади меня. Он светил мне в спину, создавая мой силуэт. Люди, находящиеся в баре, могли видеть только его. Так и было задумано. И не только после публичного унижения. Я пела так уже 3 года. Первоначально из-за моего возраста. Я была слишком юна. А сейчас мы просто не могли показать моего лица.

Только силуэт и голос.

В баре «Только пьяные» была такая маленькая особенность. Так называемый «Стол заказов». Сбоку стоял монитор, где был представлен список песен, которые можно заказать, и которые я исполняла вживую. Мой голос очень нравился зрителям. О нем много говорили в городе, пытаясь догадаться, кому же он принадлежит. Но никто даже представить себе не мог, что наслаждаются голосом той, кого сторонятся, обижают и унижают ежедневно. Мне нравилось это осознавать. У меня даже были фанаты.

Кто-то заказал песню The Pretty Reckless – My Medicine. Хм, ну что, поехали…

– Somebody mixed my medicine, - начинаю хриплым голосом, и толпа взрывается.

Я вижу, что им нравится. Они двигаются в так мелодии, подпевают, кричат.

Боже, как же я скучала по этой эйфории. Это круче алкоголя или наркотика. Я в центе внимания, но при этом меня никто не видит. Они ненавидят, презирают Жаки, маленького изгоя, с печатью этого долбаного позора. Но наслаждаются мной – тенью с голосом то ангела, то демона. В зависимости от выбранной песни.

Я подаю знак Джереми, и он выносит мне барный стул. На его лице улыбка от уха до уха. Вечер только начинается.

Глава 3.

Подножка, и я снова падаю. И вам доброе утро. Снова смех. Боль в коленках. Эйфория закончилась. Я вернулась с небес на землю. Моя реальность похожа на ад, где всем весело, а мне больно и хочется плакать.

Рука. Передо мной возникает чья-то рука. Девичья. Я поднимаю глаза. Та самая иностранка. Яна, кажется.

– Ты, типа, очень неуклюжа, да? – она не дожидается, когда я возьму её руку, нагибается и пытается поднять меня за плечи.

Я встаю с пола. Она отряхивает мои джинсы. Сумасшедшая какая-то. Сегодня она оделась еще интереснее. Темная футболка с рисунком олененка Бемби, белые шорты, розовые балетки, и на голове легкая вязаная шапка. Её волосы свободной волной лежали на плечах. Она не была накрашена. Ни грамма косметики. Своей естественностью Яна уж точно выделялась в нашей школе.

– Я ведь так и не узнала твоего имени, - говорит Яна.

Я открываю рот, чтобы ответить, но за меня это делают другие.

– А это – Жаки. – Сара, конечно, кто же ещё. – Местная потаскушка. И я бы на твоём месте не прикасалась к ней.

Сара в компании своих куколок. Они улыбаются в 32 ровных, слишком белых, зуба.

– Ну, я рада, что ты не на моём месте, - ответила Яна. – Позволь мне самой решать, к кому прикасаться, а к кому нет.

У меня аж челюсть отвисла. Что – что?

У Сары была такая же реакция. Улыбка сползла с её противного лица.

– Ты - новенька, - вторая попытка, - поэтому, наверно, еще не разобралась в правилах нашей школы.

– Я знаю правила всех школ, - отрезает Яна. – Учиться, учиться и, еще раз, учиться. Всё остальное меня не волнует. А ты, силиконовая королева, занимайся своими делами.

Она смотрит на меня и улыбается. Земля, похоже, сошла с орбиты, или поменяла свой спутник. К этому моменту мы привлекли слишком много внимания. Никто не двигался с места. Все ждали, чем же закончится такое неожиданное противостояние. В нашей школе нет такого человека, который осмелился бы перечить Её величеству Саре.

– Да, как ты смеешь! – о, кажется, кто-то разозлился.

Сара подходит к нам очень близко.

– Ты еще пожалеешь об этом!

– Буду с нетерпением ждать этого момента, - Яну эта ситуация явно забавляла. Она прищурила один глаз, сделала щелчок пальцами, затем выпрямила указательный и большой пальцы, и направила на Сару, будто пистолет.

Впервые за 2 года я готова была рассмеяться. Сейчас Сара была похожа на жабу. Она также раздувала щёки и беззвучно то открывала рот, то закрывала. Оставалось еще только квакнуть.

– Детка, закрой рот, а то муха залетит,- сказала Яна на каком-то незнакомом мне языке. Я не поняла ни слова, но думаю, что это было что-то обидное. Затем она схватила меня за руку и потащила дальше по коридору.

Только пройдя дальше, я заметила, что среди зрителей был еще и Маркус. Он выглядел мрачнее обычного. Хм.