– Какой у тебя урок? – на ходу спросила Яна.

– Химия, - выдавила я.

Мы зашли в класс. Я направилась к своему столу в самом дальнем углу. Она последовала за мной.

– У меня тоже химия. И я сидела за этим столом весь прошлый месяц.

Яна села рядом и повернулась ко мне.

– Значит, Жаки? – девушка подпёрла голову рукой. – Это сокращение?

– Жаклин, - мой голос больше напоминал писк мыши.

Она очень пристально смотрела на меня. Но мне не хотелось съежиться, как это обычно бывает. Я была ей благодарна за поддержку, и одновременно меня тревожили последствия. Эта девушка слишком открыто и ясно улыбалась. Не хотелось, чтобы эта улыбка потухла, как и её искрящиеся глаза.

– Тебе лучше пересесть, - делаю я попытку.

– Да, да, это мы уже проходили. Печать позора – это та еще херня. Я тут спросила, и мне, конечно, объяснили.

Я сглотнула. Ну, вот. Она знает.

– Но, - продолжила Яна, - мне посрать. Вот честно. Плевать я хотела на законы этой школы.

– Но, - начала я, но она меня оборвала.

– Никаких «но»! Я здесь совсем одна. Ты тоже одиночка. Вместе мы не пропадем.

Первое время, после того, как Виктория отказалась от меня, я думала, а что было бы, если бы она осталась рядом. Если бы трусость не заставила её бросить подругу детства. Может, все не было бы настолько плохо? Мы были бы друг у друга, поддерживали и утешали. Сара не смогла бы справиться с нами обеими.

Сначала я ждала, что она вернется. Затем возненавидела её, сожгла все фотографии, выбросила подарки. Тогда случился первый нервный срыв. Меня поставили на учёт в местном отделении психиатрии.

После ненависти пришла боль, затем отчаяние, одиночество.

Предательство подруги, которая отказалась быть со мной в трудную минуту. Предательство мужчины, которому я подарила свою девственность. И, наконец, предательство отца. Он уехал, оставил меня. Его не было, когда я ревела, грызла и рвала подушку, когда до крови сжимала кулаки, чтобы унять боль в груди. А мама делала все, чтобы не замечать, как её дочь распадается на мелкие осколки.

Слёзы. Слёзы. Слёзы. Я могла посоревноваться с океаном.

Не могу даже предположить, что Яна увидела в моих глазах. Она накрыла мою руку своей и слегка сжала.

– Ты не должна больше быть одна, - прошептала девушка. – Тебе нужен друг. Мне он тоже нужен, честно говоря. Я здесь никого не знаю. Да и не хочу знать, после всего услышанного и увиденного.

Я открыла рот, чтобы ответить, но класс стал заполняться учениками. Что я могла ей ответить? Я готова была расплакаться. Весь её вид говорил, что она не осуждает меня, не считает шалавой, как все остальные. Яна смотрела на меня с надеждой. Только вот, чего она ждала от меня?

Вошел наш преподаватель, и мы уставились в учебники. Казалось, каждого занимают собственные мысли.

Интересно, о чём задумалась Яна? Я видела, как её взгляд невзначай устремлялся туда, где сидели Николас и Маркус. И у меня возникал вопрос, так ли невинно её стремление дружить со мной?

– Почему ты ничего не ешь? – Яна, как бульдозер, притащила меня в столовую. – Хотя, согласна, еда здесь отстойная. Может, лучше посидим на траве? Я видела в кино, что в американских школах так делают.

Я согласно кивнула. Все равно не было аппетита что-то есть, и никакого желания находится здесь.

На улице было солнечно, трава выглядела очень привлекательно. Я плюхнулась на заднюю точку, не задумываясь, что могу испачкать джинсы. Какая разница? Яна последовала моему примеру.

– Испачкаешь свои белые шорты, - заметила я, кивая на её шорты.

– Да, пофиг. – она достала две банки лимонада из своего рюкзака и передала мне одну. – Так, кто из них? Марк или Ник?

Мои брови взлетели вверх. Вопрос прям в лоб. Да уж, эта девушка не медлит. Я видела, как напряглись мышцы на её шее, она сжала челюсть.

– Николас, - возможно, мне показалось, но она облегчённо выдохнула. – Так значит, Маркус?

Она уставилась на меня, широко раскрыв глаза.

– Я же не слепая, - отпила неизвестный мне напиток.

М, вкусно.

– Да, Маркус.

– Давно? – Раньше я думала, что Маркус опаснее Николаса. Но оказалось наоборот.

Да, Маркус был более мрачный. Сталь в его глазах вызывала мороз по коже. Он всем своим видом показывал, что с ним лучше не связываться. Конечно, такой горячий парень не мог быть обделен женским вниманием. Но его романы всегда оставались в секрете. Никто не знал, с кем он спал. Ни одна девчонка в нашей школе не хвасталась этим.

– Месяц, - односложный ответ явно говорил о том, что Яна не хочет это обсуждать. И я не собиралась настаивать.

– Что это за язык? – Язык, на котором Яна обращалась к Саре, был мне не знаком.

– Русский. Я – Яна Вербина.

– Ты из России?! Из той самой?!- Наверное, моя реакция была слишком бурной, но я ничего не могла с собой поделать. Это так необычно.

– Какие-то проблемы? – Яна подняла одну бровь. Вся её поза в данный момент говорила о том, что она готова защищаться.