Всхлипнув, прикусила губу и начала непослушными пальцами расстёгивать рубашку. Руки дрожали, как у алкоголика с перепоя.

— Не надо... — прошептала, из последних сил сдерживая слёзы и прижимая рубашку к груди, как последнюю защиту.

— Шрамов не останется, — «успокоил» меня тёмный маг. — Майку тоже снимай.

Что заставило меня отшвырнуть рубашку на лавку и броситься к нему, я и сама не понимала. Вцепилась в князя, как утопающий в соломинку, вжимаясь всем телом, и затараторила, стремясь успеть высказаться до того, как он помешает.

— Я правда не виновата, я не подливала магам в замке эликсир лимерии. Не знаю, кто это сделал и почему, кто подбросил мне улики. Но это не я, клянусь! И я не сбегала, ты же видишь, тихонечко тут ждала, потому что в замке требовали моей крови, а Кристиэль сказал, что никакого разбирательства не будет... Я просто хотела справедливости. Не надо, пожалуйста... Я ведь не виновата...

— Справедливости не существует, светлая, — Айлин кое-как отцепил меня от себя и встряхнул, держа за плечи. — Справедливость для одних всегда означает несправедливость для других.

Он толкнул меня к стене. Чтобы удержаться на ногах, я была вынуждена выставить вперёд руки, смягчая встречу со стеной. Жалобно вскрикнула, врезавшись в неё коленом, и в этот же момент кожу на спине обожгло ударом. Я закричала от боли, чувствуя, как вспухает на спине алая полоса, и ... поняла, что снова стою напротив пристально всматривающегося в мои глаза князя. Когда только он успел меня развернуть?

— Помнится, ты любишь выбор, — процедил он с жестокой улыбкой. — Выбирай, Алина: ляжешь под меня прямо сейчас или будешь выпорота.

Горло перехватил спазм, мешающий дышать. Я смотрела на Айлина, не веря своим ушам. Он же спокойно ждал моего решения. Всхлипнула, понимая, что оба варианта для меня неприемлемы. И выбрала тот, который показался наименьшим злом.

— Бей.

Прикусив губу до крови, начала стягивать с себя майку. Но маг остановил меня, положив руки на плечи.

— Почему этот вариант, Алина? — в его голосе звучало искреннее любопытство.

— Физические раны заживают быстрее душевных, — я прерывисто дышала, понимая, что ещё немного, и я просто не выдержу этого напряжения и разрыдаюсь. — Я... я себя возненавижу, если соглашусь... купить ... помилование... такой ... ценой...

Последнюю фразу едва договорила. Зло дёрнулась, пытаясь сбросить руки Айлина со своих плеч, но добилась обратного эффекта. Он притянул меня ближе и неожиданно погладил по голове. Эта неуместная ласка стала последней каплей. Я расплакалась, как ребёнок, задыхаясь от пережитого страха и обиды, от несправедливости мира, от осознания того, что гроза, похоже, всё-таки прошла стороной... Князь не торопил, позволяя успокоиться самой. Лишь бережно, почти невесомо, гладил по волосам и по спине.

— Никто ещё не искал защиты от моего гнева у меня же, — проговорил он, когда мои всхлипывания стали тише. — Уже одного этого тебе хватило бы, чтобы избежать порки. Но мне стало интересно, что ты выберешь: честь или целую спину.

— Я тебе этого не прощу, — обиженно буркнула я. — Нашёл развлечение: живого человека пугать до полусмерти поркой, а потом к интиму склонять...

— Я бы тебя не тронул в любом случае, — серьёзно ответил он.

— Ага, а кто меня ударил? — снова всхлипнула я и поёжилась, пытаясь почувствовать след от удара.
– Больно, между прочим!

— Иллюзия, — коротко пояснил мужчина. — Всё только казалось реальным.

— Сволочь! — меня начало мелко потряхивать.

— Ещё какая, — согласился князь, опускаясь на лавку и устраивая меня у себя на коленях. — Никаких физических наказаний, Алина. Обещаю. Это достаточная компенсация?

— Верни меня домой, — всхлипнула я.

— Договор, — напомнил Айлин.

— Будь он проклят, — вздохнула я и упёрлась ладошками в грудь мужчины. — И вообще, пусти. У меня там ужин стынет.

— Я давно уже тебя не держу, — тихо рассмеялся он. — Со мной поделишься?

— Куда ж я денусь, — недовольно буркнула я. — Не боишься, что поганку подкину на тарелку? Или волчьих ягод в чай?

— На меня не действуют яды, — пожал он плечами. — Напрасно перевела бы продукты.

Душа требовала мести за пережитый страх и за очередные психологические эксперименты. И идея была, о да! Я несколько минут сомневалась: смешать весь заготовленный хрен с грибами и картошкой и тем самым лишить некоторых нахальных личностей ужина, или всё-таки быть милосердной. Победило милосердие. Точнее, здравый смысл, восставший из обморока, посоветовал не обострять отношения в прямом смысле этого слова.

Выставила сковороду с ужином на стол, положила рядом по куску щедро намазанного хреном хлеба. Вот и посмотрим, как некоторым очень тёмным магам понравится моё угощение.

— Это что? — ожидаемо заинтересовался князь.

— Приправа, — я откусила от своего «бутерброда», прожевала, поспешила заесть картошкой. — Вкусно.

На миг мне показалось, что в глазах Айлина сверкнула насмешка, но он быстро отвёл взгляд. Не торопясь, попробовал «ядрёный» бутерброд, даже не поморщился, хотя хрен я намазывала не жалея, от всей души.