– Привет! – кивнула она в ответ.

– Ты чего такая смурная была? – полюбопытствовал друг, плюхаясь на нагретое солнцем сиденье. – Что-то случилось?

– Да так… – неопределённо пожала плечами Люси, но потом всё же решила рассказать – Нацу ведь не отвяжется, пока всё не узнает. – Я надеялась, что сегодня смогу получить зачёт по одной дисциплине, но увы! Преподаватель посмотрел рисунки, на которых ты, кстати, сидишь… – парень подорвался со скамейки, сконфуженно пробормотал: «Извини» и сел обратно, протянув подруге папку. – Так вот, зачёт мне не поставили.

– Почему? – искренне удивился Драгнил. – Ты ведь хорошо рисуешь.

– Возможно, – Люси было приятно слышать комплимент от Нацу, даже если учитывать, что он совершенно не разбирался в живописи. – Господин Джона сказал, что в работах нет души, и он отчасти прав. Мне нужен живой натурщик, а не фотография или ролик из интернета, но у меня нет денег, чтобы оплатить их работу. А через две недели я должна сдать новые рисунки.

Драгнил на секунду задумался, а потом выдал такое, от чего художница едва не упала со скамейки.

– Давай я буду твоим… как там? Натурщиком? Мне ты можешь не платить.

Люси почувствовала, как жарко начинают гореть щёки. Нацу? Её лучший друг? Будет ей позировать? Обнажённым?! Это. Просто. Невозможно!

– Нацу… – девушка, стараясь не смотреть на Драгнила, мучительно подбирала слова, чтобы объяснить ему, насколько его предложение абсурдно. – Натурщик для этих рисунков должен позировать… без одежды… совсем… – закончила она почти шёпотом.

– Голым, что ли? – уточнил парень. – Э-э-э… Ну… Ладно, – наконец, видимо, справившись с первым шоком и удивлением, достаточно бодро ответил Нацу. – Голым так голым. Что не сделаешь ради друга?

Комментарий к Мармеладка…

Ну, это так, для затравочки))

========== Виноградная ==========

– Проходи, – Люси махнула рукой и отступила в сторону, давая Нацу возможность переступить порог её квартиры и войти внутрь: накануне они договорились, что будущий натурщик приступит к исполнению своих обязанностей на следующий же день. Вернее, как договорились… Драгнил просто спросил её в лоб: «Когда и где?», и девушка, ещё не отошедшая от предложения принять его дружескую помощь, почти на автомате выпалила: «Завтра в двенадцать у меня». Её тут же обрадовали: «Буду как штык!» и бесцеремонно утащили смотреть ненавистный футбол – Нацу надеялся, что сможет привить подруге любовь к этому виду спорта. Пока получалось не очень, хотя Хартфилия никогда не отказывалась ходить на матчи – чего не сделаешь ради друга? И только поздно вечером она с ужасом вспомнила о предстоящем сеансе.

Первым желанием было позвонить Драгнилу и всё отменить, но не поставленный зачёт и безвыходность положения заставили Люси смириться с неизбежным, внутренне обмирая от мысли: КАК? Как она будет смотреть завтра на голого парня? Нет, будущая дипломированная художница не была ханжой: ей уже приходилось рисовать обнажённых людей обоих полов, да и на пляж с Нацу летом ходили, так что видела она его не только в джинсах и футболке. Но совместить то и другое в одном конкретном человеке, своём лучшем друге… Это было немыслимо. Поэтому она долго не могла уснуть, а утром, рассматривая в зеркале бледную растрёпанную особу, с надеждой спросила у неё: «Может… может, он сам передумает?». И скрестила пальцы на удачу.

Как показали дальнейшие события, это не помогло. Потому что без пяти двенадцать (Драгнил не отличался особой пунктуальностью, за что периодически получал взбучку от не любившей опоздания Хартфилии) в её дверь позвонили. Робкая мысль: «Соседка за солью забежала?» была буквально сметена широкой улыбкой розововолосой модели. Люси с трудом подавила вздох: «Не передумал…» и пригласила Нацу войти. Парень кивнул, шагнув в тёмную прихожую, которая стала ещё темнее, когда закрылась входная дверь.

– У тебя опять лампочка перегорела? – риторический вопрос, уже почти такой же привычный, как и приветствие – примерно каждые две-три недели ему приходилось менять сгоревшую лампочку на новую.

– Там что-то с проводкой, – отмахнулась девушка, не подумав о том, что сейчас этот её жест точно не увидят. – Я уже вызывала электрика, он сказал, что сделать ничего не может, потому что… Ой! – к восклицанию добавился грохот и тихое шипение.

– Эй, ты как? – спросил в темноту Драгнил. – Жива?

– Да-а… – простонали в ответ. – Хоть и слегка побита. Пойдём, – Нацу почувствовал, как тонкие пальчики вцепились ему в локоть, разворачивая его, а в спину упёрлась ладонь, заставляя двигаться дальше по коридору в сторону узкой полоски света на полу, пока они оба не оказались около закрытой двери. За ней, как уже знал молодой человек, не раз бывавший в квартире подруги, находилась студия (так её называла сама Люси) – большая светлая комната с двумя огромными окнами и почти без мебели. Здесь девушка рисовала; везде: на стенах, полу, подоконниках висели, лежали картины, рисунки и наброски, стол у окна был завален красками, кистями, карандашами и ещё кучей неизвестных, но, очевидно, необходимых для художника предметов.