Люси, кое-как доковыляв до стоящего у мольберта табурета, плюхнулась на деревянное сиденье и, скривившись, вытянула ушибленную ногу. Под коленкой наливался большой, с пол-ладони, синяк. Нацу присел рядом на корточки, осмотрел повреждённую конечность, осторожно проведя пальцем по краю бордового пятна, вздохнул: «Горе ты луковое…» и ушёл на кухню за льдом: подобные встречи девушки с мебелью и другими твёрдыми предметами, которые могли оставить на нежной коже Хартфилии разные по размеру и цвету болезненные пятна, случались не редко, и Драгнил уже поднаторел в оказании пострадавшей первой помощи. Аккуратно приложив завёрнутый в полотенце лёд, парень снова исчез, а, вернувшись, с упрёком посмотрел на подругу:

– У тебя нет лампочек.

Люси закусила губу, опустив глаза:

– Я совсем забыла, что та была последней. Прости. Завтра куплю.

– Я сам, – усмехнулся Нацу. – А то опять забудешь. И приду завтра пораньше, чтобы её поменять. Кстати, что сказал электрик?

– Надо менять всю проводку, но хозяйка на это не согласится – слишком разорительно для её кошелька.

– А то, что это разорительно для твоего, эту старую кошёлку, видимо, не волнует, – нахмурился Драгнил, игнорируя возмущённый взгляд подруги: девушку коробило от подобных выражений. – Почему ты не сменишь квартиру?

– Потому что она мне нравится. А синяки и шишки я могу набить в любом месте, – Люси протянула другу пакет. – Отнесёшь? А то растает…

Парень молча выполнил её просьбу и, вернувшись, задал вопрос, от которого у художницы сбилось дыхание и мурашки дружным строем промаршировали вдоль позвоночника:

– Ну, что? Мне раздеваться?

Девушка только и смогла, что кивнуть и указать Нацу на стул, приготовленный для его одежды. Добровольный натурщик без промедления приступил к выполнению своих обязанностей: скинул кроссовки, аккуратно развесил на спинке стула белый клетчатый шарф – подарок отца, очень дорогая для Нацу вещь, снял футболку… Люси заворожено наблюдала за бесплатным стриптизом, даже не подумав о том, чтобы отвернуться или выйти из комнаты (последнее было весьма затруднительно из-за противно ноющей ноги).

Впрочем, молодой человек и сам не предложил ей ни того, ни другого. Возможно, потому что относился к происходящему гораздо легче, чем она. Вот и ей тоже так надо – спокойно и профессионально. На какой-то миг девушке даже показалось, что она сможет преодолеть стеснение и робость, но как только Нацу взялся за пряжку ремня, вся её решимость тут же испарилась – ведь он сейчас снимет… всё! Люси зажмурилась и резко крутанулась на табуретке, поворачиваясь к Драгнилу спиной. Теперь она могла лишь слышать шелест ткани, но, кажется, и этого было достаточно: щёки просто пылали от смущения, воздуха не хватало, сердце так колотилось в груди, словно ей пришлось бегом подниматься на десятый этаж. Господи, зачем она согласилась?!

Шуршание за спиной между тем стихло, и голос Нацу, как всегда спокойный и уверенный, сказал:

– Я всё.

Всё?! Да, теперь уже поздно отнекиваться, отказываться, оттягивать неизбежное. Поэтому, сделав несколько глубоких вдохов, девушка задержала дыхание и повернулась. Ну, вот, ничего страшного не случилось, зря она так боялась. Трусиха.

Парень вдруг кашлянул и немного удивлённо спросил:

– Э-э-э… Люси… А рисовать ты будешь с закрытыми глазами?

Хартфилия чуть не застонала вслух. Он что, издевается, да?! Хотя Нацу прав – рисовать с закрытыми глазами весьма неудобно. Придётся их всё-таки открыть. Итак, глубокий вдох. Раз… Два… Три… Люси резко распахнула глаза и застыла, глядя на молодого человека. Нет, она, конечно, ожидала увидеть всё, что угодно, но…

– Что это? – получилось совсем не грозно, а очень даже растеряно.

– А то ты сама не видишь? – вскинул бровь Драгнил. Девушка едва сдержалась, чтобы не запустить в него чем-нибудь пусть и не сильно тяжёлым (калечить лучшего друга ей не хотелось).

– Я вижу, но…

– Просто мне подумалось, что так будет лучше. Чтобы постепенно. Но если не хочешь… – и парень потянулся к узлу, чтобы развязать шарф, который был обмотан вокруг его бёдер.

– Нет! – Люси вытянула руки ладонями вперёд, останавливая его. – Пусть лучше так… Постепенно…

Следующие минут пятнадцать ушли на то, чтобы умостить натурщика в нужную позу: девушка просто описала, что нужно сделать, и потом лишь подкорректировала получившееся фразами: «Чуть выше», «Левее», «Нет, слишком сильно», «Теперь хорошо». Бросив последний взгляд на получившуюся композицию, Люси, зажав в пальцах уголёк, предупредила Нацу: «Устанешь – скажи, мы сделаем перерыв» и начала рисовать.

Три часа, оговоренных для сеанса, прошли как один миг. По крайней мере, для неё. Услышав тихий перезвон мелодии будильника на телефоне, девушка тяжело вздохнула, отложив в сторону бумагу и уголь, смущённо буркнула: «Ты одевайся пока, а мне надо руки помыть» и, ещё немного прихрамывая, вышла из комнаты.

Когда Люси вернулась, Нацу стоял у стола, рассматривая её старые работы. Девушка подошла к нему и протянула небольшую коробочку:

– Знаешь, я подумала, что это не совсем справедливо, если за свой труд ты ничего не получишь, поэтому вот… – Драгнил, откинув крышку, с интересом рассматривал содержимое. – Пусть будут хотя бы мармеладки. Их ровно четырнадцать, за каждый день. После сеанса будешь брать одну в качестве оплаты.

– Я могу выбрать любую? – уточнил юноша, и Люси невольно улыбнулась: таким озорством и предвкушением загорелись его глаза.