Девушке нравилось то, как друг заботился о ней, хотя не признавалась подчас в этом даже самой себе. Она часто пыталась протестовать против его, как ей иногда казалось, чрезмерной опеки, но, в конце концов, всё равно сдавалась, с благодарностью принимая оказываемую Драгнилом помощь, не ощущая при этом ни неловкости, ни стыда, ни раздражения. Наверное, потому, что эта дружеская поддержка оказывалась легко и непринуждённо и уже давно стала неотъемлемой частью их общения как любимый мятный чай Нацу или смена безвременно почивших лампочек. Или прогулки в парке по выходным. Или долгие разговоры ни о чём. Или чтение вслух. Или… Разве всё упомнишь? Иногда Люси казалось, что Драгнил был везде, в каждом моменте её скромной, не слишком богатой на события жизни, став такой же важной частью этого процесса, как и рисование.

Странно, но за два неполных года их знакомства этот человек стал ей не просто другом (поправочка – лучшим другом). Девушка могла с уверенностью сказать, что порой Нацу знал про неё больше, чем она сама, и постоянно помогал ей открывать что-то новое и в себе, и в окружающем мире. Взять хотя бы этот разговор о музыке. Люси была воспитана на классике, по-своему любила и ценила её, но только Драгнил смог так органично соединить два вида искусства. Обычно девушка работала в тишине, считая, что музыка будет отвлекать, да и просто не нуждалась в дополнительных источниках вдохновения. Но уже через пару дней рисования под аккомпанемент избранных композиций просто не представляла, что может быть иначе.

Без двадцати три Хартфилия отложила уголёк и удовлетворённо вздохнула – рисунок был закончен. Мелкие детали можно будет закончить вечером, после работы. Пока Нацу одевался, девушка вымыла руки, подхватила сумочку и вернулась в студию как раз в тот момент, когда молодой человек задумчиво рассматривал приготовленные для него в качестве оплаты сладости, выбирая, какую взять сегодня.

– Интересно, – не отрываясь от своего занятия, протянул он, – а если бы мы закончили раньше, я получил бы только половину мармеладки?

– Сластёна! – засмеялась Люси, ероша парню волосы. – Не переживай, она была бы вся твоя в любом случае. Какая сегодня?

– Пожалуй, вот эта, вишнёвая. Почти классика, как и вчерашняя, малиновая.

– Экзотические оставишь напоследок? – девушка захлопнула входную дверь и поспешила за другом. Тот ждал её пролётом ниже и пропустил вперёд, отстав на пару шагов.

– А насколько экзотические там есть? – полюбопытствовал он. Люси пожала плечами:

– Не знаю. Вот ты и расскажешь.

Выйдя из подъезда, Хартфилия со страхом посмотрела на двухколёсного монстра, на котором ей предстояло ехать. Она до жути боялась даже садиться на этот казавшийся ей огромным мотоцикл, и если бы не желание подольше порисовать, ни за что бы не согласилась на предложение Нацу подвезти её до работы. Но теперь отказываться было поздно – на автобусе она точно опоздает, да и такси придётся ждать минут пятнадцать, не меньше. Придётся всё же так…

Молодой человек между тем уже надевал ей на голову чёрный блестящий шлем. Люси попыталась протестовать:

– А как же ты? Это же твой…

– Ты мой пассажир, и я за тебя отвечаю, – спокойно ответил Драгнил, начиная подтягивать ремешки шлема. – Так что стой спокойно и дай мне закончить.

– Нацу, – девушка едва не притоптывала на месте от нетерпения, – я ведь опоздаю. Может, так? Здесь ехать всего два квартала.

– Да хоть два метра, – возразил парень. – Без защиты ты не поедешь. Ну, что, нормально? – Хартфилия кивнула. – Не слетает? – теперь она отрицательно мотнула головой. Драгнил усмехнулся: – Ты такая смешная в нём. Ладно, поехали. Только держись крепче.

Дважды упрашивать не пришлось. Стоило Нацу оседлать свой любимый мотоцикл, как сзади пристроилась его пассажирка, обхватив руками за пояс. Парень завёл двигатель и плавно тронул железного коня с места. Люси поспешно зажмурилась и сильнее прижалась к широкой надёжной спине друга.

И снова вечером художница сидела в студии, рассматривая готовую работу. В ней явно чего-то недоставало, только чего? Люси промучилась почти час, пока её вдруг не осенило: освещение! Нужно подобрать другое освещение! Сбегать на кухню за двумя витыми свечами, зажечь фитили, выключить верхний свет… Ах, да, и включить музыку – тот самый кусочек: «Зима. Аллегро нон мольто».

Осторожно, медленно, боясь неловким движением или дыханием затушить мягко горящие свечи, девушка сделала несколько шагов назад и замерла, всматриваясь в чёрно-белый угольный рисунок. Золотистые капельки пламени слегка колыхнулись, усиливая игру света и тени и тем самым словно оживляя изображение. Люси судорожно выдохнула. Теперь она знала, каким будет следующий рисунок.

========== Апельсиновая ==========

– Как мне придётся позировать на этот раз? – Нацу с интересом рассматривал лежащие на журнальном столике витые, чуть оплавленные свечи и старинный бронзовый подсвечник, тяжёлый даже на вид. После композиции со скрипкой хотелось чего-то не менее интересного. Впрочем, молодой человек нисколько не сомневался в своей художнице – её работы (те, которые ему разрешено было увидеть) часто были весьма оригинальны по замыслу, если только не требовалось рисовать что-то определённое, ограниченное академическим обязательным курсом.