— Наносить воск и растирать [14] , — пробормотала я, наблюдая, как он исчезает среди деревьев.

Когда я вернулась в магазин, свет был включен. Поскольку перед уходом я его не включила, то предположила, что Гуннар воспользовался своим комплектом ключей. Так и оказалось, когда я открыла дверь, он ходил взад-вперед перед прилавком. Поскольку приближалось время открытия магазина, я перевернула вывеску «ОТКРЫТО» на двери и вошла внутрь, сопровождаемая звоном колокольчиков.

— Где, черт возьми, ты была? — спросил он.

Гуннар как всегда был в наглаженной форме и начищенной до блеска обуви.

— Практиковалась с нашим крылатым другом.

— Практиковалась… О. — Гуннар на секунду закрыл глаза. — Видимо, я запаниковал, не обнаружив тебя наверху.

Я вошла в кухню и вытащила из холодильника, который, слава Богу, все еще работал, бутылку воды.

— И ты не предположил, что я могла провести ночь с великолепным и остроумным мужчиной?

— Поскольку у единственного человека, на которого ты положила глаз — великолепного, остроумного или что там еще — есть заскоки на этот счет, то нет. Не предположил.

Я села на табуретку и отпила воды.

— Сложно поспорить. Как дела на Острове Дьявола?

— Это была длинная ночь, — ответил он, что подтверждалось темными кругами под его глазами. — Но у нас наметился некоторый прогресс, если можно это так назвать.

Он вытащил лист бумаги из папки и шлепнул его на стойку.

— Что это?

— У них есть манифест. Сволочи, — пробормотал он, идя за мной к кухне. Я начала подозревать своих друзей в том, что они стали использовать мой магазин, как свой собственный.

Я просмотрела бумагу. Буквы были крошечными и аккуратными, в окружении светлых пятен, вероятно, послание, которое было напечатано на старой пишущей машинке. Язык был старомодным и звучал по-библейски, хотя никаких фактических отсылок к религии, кроме упоминания Рая, не было. Однако было много скрытых угроз.

— Только через кровь будет искуплена наша земля, — читала я вслух. — Только в крови она возродится. Это довольно прозрачное послание.

— Да. На мой взгляд, это письмо — просто бред сумасшедшего с завышенным самомнением. У нас есть криминалисты, которые просматривают его для официального анализа. Я уже могу сказать тебе, что они скажут, что автор эгоистичен, нарциссичен, может быть, параноик и вообще козёл, как я и предполагал.

— Ты думаешь, что это написал Иезекииль, — заключила я.

— Его личной подписи нет, но зато стоит подпись «лидер культа».

— Об их следующих шагах ничего конкретного не сказано, — произнесла я. — Я имею в виду, о том, что они хотят уничтожить Сдерживающих и любого, кто когда-либо делал что-либо в поддержку Сдерживающих, что им нет никакой разницы. Как ты думаешь, у них много взрывчатки?

— Если они смогли получить доступ к компонентам один раз, то, возможно, смогут сделать это снова.

И в этот самый момент звякнули колокольчики на передней двери, от звука которых я чуть не подпрыгнула на месте.

Вошли Лиам и Таджи, дружелюбно беседуя. «Королевские Ряды» стали местом встреч и обменом информации для нашей компании.

Сегодня Таджи была одета в леггинсы, тонкое темное пончо и берцы. Она выглядела готовой к битве, хотя я надеялась, что единственной битвой, которую она поведет, будет розничная. Лиам был в форменных джинсах, которые были заправлены в сапоги, и плотном сером свитере «Хенли» с расстегнутыми верхними пуговицами, прекрасно подчеркивающий его рельефное тело. Сегодня утром он не побрился, и щетина на щеках только сильнее оттеняла цвет его глаз.

— Что вы здесь делаете? — спросил Гуннар.

— И тебе тоже доброе утро, — сказала Таджи, прижимаясь к его щеке, прежде чем сняла сумку. — Я здесь, чтобы приложить свои усилия для превращения этого места в магазин двадцать первого века.

— А что ты скажешь? — спросил Гуннар, взглянув на Лиама. — Каково твое оправдание?

— Ну, имеется нерешенный вопрос с Духом, а также мы могли бы обсудить поиски скрывшихся членов Ревейона. — Он посмотрел на меня. — Что скажешь?

— Может быть, — ответила я, думая о магазине, о том, что вчера бросила его на Таджи.

— У Клэр плотный график, — произнес Гуннар. — Сегодня утром она практиковалась в магии.

Таджи и Лиам посмотрели на меня.

— И как все прошло? — спросила она.

Лиам ничего не сказал, но в его пристальном взгляде чувствовалось напряжение.

— Хорошо, — ответила я, глядя на Гуннара.

Я почувствовала, что меня пытаются подставить. И так как его взгляд был направлен на Лиама, нетрудно было догадаться, каков был план. Он пытался вызвать ревность у Лиама из-за того, что я провела время наедине с Малахи. Что для всех нас было пустой тратой времени.