Шрифт:
Раздался треск дерева. Мужчина, которым занимался Лиам, упал на низкий столик и теперь лежал на спине с закрытыми глазами.
Поднявшись, Лиам стал осматриваться в поисках женщины и, обнаружив ее распластанной на полу, посмотрел на меня, потом на мою руку, и его лицо озарила улыбка.
— Ты ее вырубила? — спросил он, идя ко мне.
— Да. — Я раскрыла ладонь, пошевелив пальцами, которые тут же пронзило болью. — Возможно, это была не лучшая идея.
— Это было безрассудно, — сказал Лиам, покачав головой, но от этого комментария улыбаться меньше не стал. Он протянул ладонь, и я вложила в нее свои пальцы. Он осторожно коснулся каждой костяшки, проверяя на повреждения.
— Хук справа?
— Да?
— Думаю, с тобой все в порядке. Ушиб есть, но я не обнаружил никаких переломов. — Он повернулся к Мозесу, и выражение его лица вновь стало серьезным. Он присел рядом с ним и Элеонорой, положив руку на плечо Мозеса. — Каково положение дел?
— Ублюдки действовали быстро. Быстро и тихо. Мы не услышали ни Фостера, ни Пайк, ни охранника, они просто внезапно появились наверху.
— Может, они бывшие сотрудники Сдерживающих или бывшие военные, — сказала я.
— Может, — произнес Лиам с грустью. — И это неутешительно. — Он сжал плечо Мозеса. — Ты защитил ее. Я твой должник.
— Защитил ее? Она лежит на полу, без сознания.
Элеонора открыла один глаз.
— Я не без сознания. Я просто притворялась.
— Ты что? — Мозес повернулся и сердито уставился на нее. — Ты думаешь, у меня есть время на такую чепуху? На притворства? Напугала меня до смерти. До полусмерти, но все же.
— Безрассудные, — повторился Лиам. — Обе. Где болит?
Он положил руку под голову Элеоноры, чтобы помочь ей подняться, но она поморщилась, покачав головой.
— В груди. Видимо, ребра. Но только тогда, когда я пытаюсь вдохнуть, — сказала она, пытаясь улыбнуться.
— Мужик повалил ее, — промолвил Мозес. — Ведь знал, что она не может видеть — по крайней мере, не так, как обычные люди, — но все равно сбросил ее со стула. А потом пнул, козел.
— Я стараюсь не использовать такой язык, — сказала Элеонора. — Но он определенно поступил как козёл.
Лиам закатил глаза и рассмеялся. Я попыталась сдержаться, прикусив губу, так как смех казался мне неуместным в данных обстоятельствах. Но Элеонора повернулась, смотря на меня своими светлыми глазами и, нащупав мою руку, сжала ее.
— Смейся, — произнесла она. — Всегда делай выбор в пользу смеха.
— И всегда пользуйся хуком справа, — сказал Мозес, указывая на меня. — Он у тебя не так уж и плох, девочка.
Ну, так или иначе, это уже хоть что-то.
Глава 16
Лиам уложил Элеонору на ее маленькую кровать, пока мы с Мозесом собирали магические вещи Элеоноры. А когда агенты стали подниматься по лестнице, он проскользнул в соседнюю комнату. Не было никакого смысла еще больше усложнять ситуацию.
Зашел Риз, позади него были Смит и Валентайн.
— Как Пайк? — тихо спросил Лиам, чтобы не побеспокоить Элеонору.
— Отвезли в клинику, — ответил Риз, — вместе с агентом МакНэлли. Насколько я могу судить, его ударили по голове. Беглецы, должно быть, застали их врасплох.
— Для такого они должны были быть хорошо подготовлены, — сказал Лиам.
— Она на вид из бывших военных, — произнесла я, указывая на женщину, которая закатила глаза, когда Смит повернул ее и надели на нее наручники.
— Я тоже об этом подумал, — сказал Лиам. — У них должна быть особая подготовка, чтобы так долго оставаться незамеченными. Возможно, это недовольные из военных ветеранов.
Валентайн заключил в наручники мужчину, и с помощью еще нескольких агентов беглецов увели со второго этажа.
— Она думает, что твоя бабушка — Восприимчивая, — тихо произнесла я.
Выражение лица Лиама оставалось спокойным, но его глаза почти незаметно сузились. Он наверняка задавался вопросом, почему я рассказываю ему это перед Ризом. Но у меня был план.
— Я имею в виду, это явная ошибка, но она думает, что именно поэтому твоя бабушка здесь и живет. Она сказала, что Иезекииль знает об этом.
Риз посмотрел на Лиама.
— Почему твоя бабушка живет на Острове Дьявола?
— Потому что я живу на Острове Дьявола. Я хотел, чтобы она была поближе ко мне, потому что думал, что так смогу ее защитить. — Лиам говорил с раздражением. — Я явно ошибался, а мне не нравится, когда я ошибаюсь.