— Это ж разведос, дикий человек, — попенял мне Хам. — Ты б видела, что они в лесах своих жрут.

Немного странно было видеть взрослых людей, разменявших четвёртый десяток, и при этом дурачащихся с совершенно детской непосредственностью. Странно, но очень приятно. Честно говоря, достали уже люди, строящие из себя больших боссов, успешных бизнесменов и прочих брутальных альфа-самцов. Моё мнение о людях, конечно, изрядно испорчено корпоративами, на которых каждый стремится перещеголять других достижениями, причём зачастую никчёмными, или вовсе не существующими. Трёп о новом автомобиле престиж-класса, о пополнении в коллекции «агрессивного железа», пользоваться которым коллекционер не умеет, высокомерные рассуждения о том, как кто-то «нормально приподнялся» — подобное всегда вызывало у меня искреннее недоумение. Что за удовольствие строить из себя кого-то, кем ты на самом деле не являешься? Профукивать собственную жизнь, пытаясь прожить чужую? Наверное потому мне всегда было уютней в компании безалаберных друзей. Они хоть и оболтусы, но настоящие.

Такими же были и Пашкины друзья. И пусть за их весёлой беззаботностью временами угадывалось притаившееся нечто — тёмное, мрачное и недоброе, — они жадно спешили жить, наслаждаясь любой малостью и не боясь показаться кому-то смешными.

А, меж тем, жизнь в лагере кипела. Вопреки тайным опасениям остаться без шашлыков из-за раздолбайства некоторых несознательных личностей, костёр всё же разгорелся, а Хам, периодически отвлекающийся, чтобы то отогнать лезущего под руку Сашку, то принять рюмочку, принялся укладывать мясо на сетку.

— Так сочнее, — пояснил он, перехватив мой удивлённый взгляд. — Шампур мясо протыкает, и из-за этого вытекает сок. А так вот получается куда лучше. О, наши, — он ткнул пальцем в сторону появившейся из-за деревьев компании.

«Наших» я знала заочно, только по рассказам ребят. Три парня и две девушки — все мои ровесники, — к моему удивлению оказались гражданскими. Я-то грешным делом думала, что все Пашкины друзья служивые. Новые знакомые оказались удивительно приятными и открытыми людьми. Не было столь частых при первом знакомстве оценивающих взглядов и шепотков за спиной, неискренних проявлений восторга от встречи, или, напротив, игнорирования. Все просто представились и тут же включились в работу по обустройству лагеря, технично и ненавязчиво припахав меня наравне с прочими к уборке валявшегося в лесу мусора.

— Это не люди, это свиньи тут были, — Влад брезгливо подцепил веткой использованный презерватив и закинул в мешок к остальному мусору.

— Найти, и прикопать, — поддержал его Хам, орудуя лопатой с такой яростью, слово уже прикапывал намусоривших тут отдыхающих, — Так хватит?

Он выпрямился, стоя в вырытой для утилизации мусора яме, и вытер платком блестящую от пота лысину.

— За глаза, — кивнул Котофей. — Отходи…

Хам вылез, и в яму полетел первый пластиковый мешок. Вообще эти мешки меня весьма заинтриговали: зелёные, с непонятной цифро-буквенной комбинацией на боку, они были снабжены вакуумной застёжкой и леской с колечком.

— Пааберегись! — весело заорал Сашка и дёрнул это самое колечко. Из ямы пыхнуло жаром и взлетело лёгкое облачно пепла. И всё — от пакета, набитого пустыми бутылками, жестянками из-под пива и прочим мусором, не осталось ничего.

— Мы так там мусор утилизируем, — пояснил мне Влад, закидывая в яму следующий мешок. «Там», как я поняла, — это в Африке.

— Дёрнуть хочешь? — поинтересовался сапёр, протягивая мне колечко.

— А руки у меня на месте останутся? — на всякий случай поинтересовалась я, но колечко, естественно, взяла.

— Ну ты же не собираешься пакет в руках держать? Так что дёргай, не боись, — подбодрил меня Влад, и побрёл к своему «Пылесосу» за следующим пакетом, коих у него в багажнике лежал целый ящик. Я с сомнением посмотрела на зажатое в руке колечко, глубоко вздохнула и, заорав по примеру Котофея «Па-а-аберегись!» дёрнула рукой. В лицо дыхнуло жарким ветром, взлохматив мне волосы, и… всё. Ничего страшного — если пакет этот к себе не прижимать, разумеется.

— Ты похожа на Медузу Горгону, — хихикнул Паша, в виду ограниченной дееспособности приставленный откупоривать бутылки с пивом.

— Да, что-то есть, — согласился с ним Котофей и уточнил: — Пережившую взрыв на складе с краской.

— Жаль только способность обращать в камень отсутствует. А то бы я из вас двоих зашибенную скульптурную группу сделала. «Побег из дурдома» называется.

— Ты ж моя злыдня, — умилился Котофей, быстро сунул мне в руку колечко от очередного приговорённого пакета и ретировался, предоставив возможность повторить процедуру кремации «артефактов цивилизованного общества», как пафосно окрестил этот мусор Хам. Сам же автор сего термина, завершив земляные работы, теперь следил за костром, периодически вороша в нём длинной веткой и восполняя потерю жидкости с помощью бутылки пива.

Через полчаса наша поляна и ближайшие окрестности оказались вычищены от пластикового мусора, битого стекла и прочих сомнительных «артефактов цивилизованного общества». В процессе я не только составила впечатление о каждом из новых знакомых, но и выяснила, что четверо из пяти были геймерами. Естественно, разговор быстро перешёл в обсуждение Барлионы.

Парня, что пришёл без пары, звали в основном по прозвищу — Хомяк. На щекастого грызуна улыбчивый юноша ничуть не походил, но поскольку он был уже вторым Пашей в компании, «погремуха», как выражался Котофей, была кстати. Да и с игровым ником она совпадала. Будучи экологом по профессии, играл Хомяк друидом. Специализировался на путешествиях и поиску всяких редких и уникальных тварюшек для тех, кто готов был раскошелиться. А таких оказало немало: НПС заказывали необычных животных для зоопарков и личных питомников, игроки жаждали уникальных питомцев или маунтов, а кланы очень ценили особых зверей для охраны замков. Узнав, что тёзка не только получил класс друида, но и успел урвать медвежью форму, Хома вываливал на голову Чипа массу полезной информации. Вот только, судя по отстранённому лицу вертолётчика, тот половину пропускал мимо ушей, вежливо кивая и поддакивая в нужные моменты.