— Испытай меня и узнаешь.

— Ради будущего своего народа мы принимаем в себя Мрак, позволяем тому изменить нас, — Вёх продемонстрировал свою руку, покрытую острыми шипами. — Готова ли ты пожертвовать собой, своей природой ради других? Готова к тому, что от тебя отвернутся все, включая Хранителя нашего леса и Сильвана?

В добавок ко всему, к этому тексту прилагалось некое дополнительное соглашение, в рамках которого я снимала всякую ответственность с корпорации за своё физическое и психическое состояние в рамках прохождения данного сценария. Надо сказать, стало даже как-то жутковато. Одно дело — сменить расу на не пойми что и похерить репутацию с обеими империями, а другое — когда корпорация заставляет подмахнуть документ, общий смысл которого сводился к «мы умываем руки». С другой стороны, они точно так же прикрылись даже при выставлении приятных ощущений на максимум, так что не так всё и страшно. Не станут же они пытать и убивать своих игроков просто ради развлечения? Или будут?..

Размышляла я не долго. В конце-концов, один раз живём, в жизни нужно всё попробовать. Отказавшись от сомнительной характеристики Обман (врать я не люблю, а что-то подсказывало, что в рамках этого самого сценария можно получить характеристику поинтересней), я нажала виртуальную кнопку принятия задания.

— Я готова.

Мне показалось или Вёх выглядит удивлённым?

— Это серьёзный шаг, но если ты тверда в своём решении, следуй за мной.

Идти пришлось далеко, да ещё и не по прямой. Не знаю уж, в чём дело, но Вёх упрямо не желал сходить с осквернённой земли, так что мы петляли по сложному хитросплетению тумана и колючек. Осквернённая земля вообще поразительно напоминала лабиринт. Тут и там возникали то ямы и овраги, то густые заросли осквернённых растений, образовывающие коридоры и тупики. Идти столь долгим и извилистым маршрутом — удовольствие ниже среднего. Вёху-то ничего, шагает себе и шагает, а мне периодически приходилось подлечивать себя из-за ежеминутно просаживающегося здоровья. Хорошо хоть ботинки не подвели, а то получилось бы как в том анекдоте про кота и наждачку — одни уши доехали.

У границ осквернённых участков я то и дело замечала странных существ, похожих на ожившие деревья. Вот только с гориллами, передвигающимися с активной помощью длинных передних конечностей, у них сходства было больше, чем с энтами Профессора. Здоровенные, не меньше шести метров «в холке», они с довольно агрессивным видом следовали за нами вдоль границы, пока мы не скрывались из виду, углубляясь в осквернённую часть леса.

— Кто это такие? — я впервые с начала пути нарушила молчание.

— Стражи Леса, — несколько удивлённо отозвался Вёх. — Странно, что ты не видела их в своих снах. Первая может призывать их в непростое время для охраны границ или, как сейчас, уничтожения опасности в самом лесу.

— А опасность — это мы?

— Пока ещё только я. Стражи чувствуют Мрак в моём теле, но не могут ничего сделать, пока я не покину осквернённую землю. Мрак разрывает их связь с Сильваном, и стражи перестают быть проводниками его воли, вновь обращаются в деревья. Вот и ходят вдоль границы, следят, стерегут.

Он печально усмехнулся — тема была явно болезненной. Вообще, странные какие-то злодеи. Не вызывают они у меня отторжения. Сочувствие, любопытство, но никаких негативных чувств. Спасибо разработчикам, обошлись без топорно-картонных идиотов, выкладывающих свои планы первому встречному, то и дело прерываясь на гомерический хохот. Схема «убил злодея, умчался на белом коне за горизонт на фоне красного заката» набила оскомину не одному поколению игроков.

— Почему ты присоединился к Шестой? — спросила я у молча шагавшего Вёха.

— Как и ты, я видел в своих снах многое из того, что хотел бы забыть. Я видел много битв, видел чужаков, принесших войну в наш лес. Пора с этим покончить.

— Как?

— Узнаешь, — загадочно ответил Вёх, после чего снова умолк.

О приближении к лагерю отступников я догадалась сама: всё чаще нам встречались оксвернённые сильвари и ирхи. Последние, кстати, выглядели особенно пугающе: их шесть почернела, в ней клубился уже знакомый тёмный туман, глаза мерцали всё тем же зелёным пламенем, когти и клыки увеличились в размерах. На меня отступники глядели с подозрением, но без ненависти.

Тут и там сновали осквернённые волки, рыси, медведи, соколы, лисы, зайцы и какие-то несуществующие в реальном мире твари. Отдельные представители этого зоопарка как раз начали проявлять ко мне интерес гастрономического свойства, но стоило Вёху продекламировать какие-то стихи, как вокруг меня появился всё тот же тёмный туман, я получила баф «покров Мрака», а агрессия животных сошла на нет. Они будто вовсе перестали меня замечать.

Надо сказать, что творение заклинаний с помощью одной лишь декламации впечатлило меня куда больше самой пелены. Такой очевидный, доступный всем способ Исполнения, и я о нём даже не задумывалась! Зато теперь понятно, как он разом орудует двумя кинжалами и при этом способен активировать способности барда. Для декламации свободные руки вообще не нужны. В памяти невольно всплыл образ Агавы, которого я опрометчиво отправила осваивать музыкальные инструменты. А ведь бедолаге достаточно было вооружиться томиком того же Пушкина, чтобы играть Бардом. Советчик из меня фантастический, прям хоть медаль вручай.

Нарождавшийся акт самобичевания был прерван словами Вёха:

— Нам нужно увидеть Астильбу.

Обращался он к внушительного вида ирху, загораживающему собой проход в колючих зарослях, снаружи больше всего напоминавших терновый куст из старого мультика про братца кролика. Разводить политесы ирх не стал, а просто отошёл в сторону, пропуская нас внутрь. То ли Вёх был тут на хорошем счету, то ли ирх стоял тут для охраны от внешних угроз, а не в качестве секретаря.

За зарослями обнаружился знакомый уже пейзаж: осквернённая поляна, покрытая шипастой травой, рвущей в клочья тёмный туман, искорёженные деревья, больше напоминающие кактусы. У одного из них, самого крупного, восседала на образованном корнями ложе Астильба собственной персоной. Как и прочие, Шестая переменилась: тело её потемнело и покрылось шипами, заменившими ей одежду. Эти же шипы удлинили пальцы, увенчав те древесными когтями такой длины, что я невольно приняла их за дополнительные фаланги.