– А вот и наше купе. – Коля торжественно распахнул дверь, пропустив меня вперёд. Яркий свет из коридора, залил купе, но как только дверь за нашими спинами захлопнулась, наша келья вновь стала напоминать жуткую тюремную камеру с приглушённым светом и неизвестностью таившейся в недалёком будущем. Заметив попутчиков нашего стрекочущего по железной дороге каравана, я невольно улыбнулась.

– Здравствуйте! – Через мгновения выдавила я из себя, пытаясь хоть как-то нависшую тишину. На нас с любопытством смотрели три пары сонных глаз.

– Опа! А мы тут не одни. Коля! – Его рука протянулась к женщине, сидевшей в объятии двух мальцов. – Всегда рая знакомству.

– Наташа. – Незнакомка лишь мило улыбнулась в ответ. По её лицу стало понятно, что в столь поздний час она никак не ожидала попутчиков.

– А это – Марина, мы в Киев, а вы куда – Коля, словно не замечая ни чего вокруг, продолжил свою безмятежную болтовню.

– Мы тоже. Очень рады знакомству. – Сказав так, она ещё крепче прижала к себе ребят, словно коршун пытавшийся спрятать птенцов от непогоды.

Я всегда любила вглядываться в не знакомые лица, но в её лице я видела страх и тревогу, непонятную и необъяснимую тогда. То и дело Наташа посматривала на Колю, но смотрела она не с интересом, как обычно женский взгляд вскользь оценивает миловидного партнёра, желая увидеть в нём будущего мужа. А с опаской, как дикий, перепуганный зверь, загнанный в вольер к сытому хищнику для забавы, смотрит на него, чуть дыша, но убедившись, что в нём не видят добычи, всё равно не теряет осторожности. Это диктуют инстинкты, над которыми не подвластен ни человек, ни дикий зверь.

Поезда придают новым знакомствам волшебный шарм. Только в этой неповторимой атмосфере, под монотонную песнь стальных колёс открываются души, звучат сокровенные мечты и желания, говорится то, чему никогда не было суждено прозвучать вслух. Случайные попутчики, словно исповедники готовы в ночной тишине делиться самым сокровенным, своими мыслями, не теми, которые мы с вами говорим каждый день, а теми, что таятся у нас внутри ожидая своего часа, но мы не решаемся произнести их в слух. Но в ночной тишине, словно в келье они водопадом рвутся наружу, открывая все стороны тебя, тому, кого больше вероятнее всего никогда не увидишь. Склонив голову на моих коленях, Коля уснул. Я гладила его густую копну волос, всматриваясь в любимые черты и перейдя на шёпот, продолжала…

– Мы вместе уже полгода – призналась я убедившись, что объект нашего разговора уснул покрепче, продолжая гладить растрёпанные мной волосы.

– И тебе не страшно? – Её вопрос прозвучал словно гром среди ясного неба, сначала я даже не поверила своим ушам.

– А почему мне должно быть страшно? – Я пыталась держать себя в руках, но нижняя губа предательски тряслась, выдавая все самые жуткие страхи мучившие меня с зарождения идеи этой поездки. Словно кошмар воплотился в явь. Казалось она, словно рентген, видела меня насквозь, все страхи выстроившиеся в длинную шеренгу, такие же бескрайние как и то поле которые мне сегодня пришлось перейти. И дело не в расстоянии а в мыслях и тревогах, которые словно первые снежинки окутывают всё на своём пути. Но фантазии рождают чудеса, а любимый образ влечёт как маяк, и ты идёшь к цели не взирая на страхи, гонимая желанием просто быть рядом.

– Время сейчас не спокойное – продолжала она так и не заметив моего удивления.

– В наше столетие – её утверждение придало мне храбрости – наверное не существует выражение «Спокойное время». По сути, идёт такая же колонизация, только в экономическом плане сильные подминают под себя слабых, те, тех кто ещё слабее, а в итоге – всё это большая пирамида, только легализованная, а отличают её мировые масштабы. Верхушка доит все страны, а стоящие внизу подъедают остатки со столов господ.

– Как же вы правы, но я не совсем про это хотела сказать. – Моя собеседница перешла на шёпот, чем озадачила меня ещё больше – Есть определённые места, где не стоит находиться в определённое время. – Её холодная бледная рука схватила меня, я вздрогнула, но удержалась что бы не вскрикнуть. – Не езди в Киев, доченька. Там ты сейчас найдёшь только горе. Ты русская, а там таких не любят.

От удивления я вытаращила на нёе глаза, но Наташа, сама веря в свою страшную сказку, выглядела слишком печально и испуганно. Я не сдержалась, возмущение кипело в моей груди.

– Но когда-то, же это была одна страна. – Мой громкий эмоциональный выплеск ещё больше напугал забившееся в угол купе существо, сжимающее своих спящих крошек. Но она не замолчала, а лишь продолжила тихим шёпотом.

– Когда-то да. Но всегда были недовольные. Вспомни тот же голодомор. – От её слов меня затрясло. Изо всех школьных предметов больше всего я любила историю и не могла не знать таких элементарных вещей.

– Но и в Поволжье тоже был голод и на Северном Кавказе, на Южном Урале, в Западной Сибири, в Северном Казахстане. Да и всей России, ну СССР, если быть точной, не забыть голод начала тридцатых годов. Коллективизация, массовое раскулачивание от ошибок коммунистов страдала вся страна а не только Украина. Да и Украины то, как таковой до её отсоединения от союза не было. Это мы дали вам земли, оставили заводы, оружие, флот, Крым подарили с доброй руки Хрущёва. – Тут меня понесло… – Мои предки жили в Поволжье во время голода, вагоны с зерном шли через них на вашу Украину, не оставляя ни зёрнышка. И голод там был пострашнее. Они голодали, отправляя вам хлеб, набирали в сапоги зерна, что бы хоть как-то накормить детей, за что их сажали. А вы сейчас воспринимаете это, как геноцид? – Женщина, таращила на меня свои огромные глаза цвета синего неба, казавшиеся мне теперь неестественно круглыми. От удивления и негодования, я притихла.