– Вадим, что все это значит? Почему наши с тобой фамилии не прозвучали?
– В голосе Обихода звучала обреченность и неуверенность, хочет ли он уже сейчас услышать правду.

– Не дрейфь, друг. И в Средней Азии есть граница.
– Вадим попытался успокоить друга, а скорее всего самого себя.

– А я ей написал, что следующее письмо отправлю через два дня с Бреста.

– Завтра напишешь с Термеза, какая разница.

– В Термез она не приедет. Далеко очень, - уныло делил фразы Обиход.

– А при чем здесь расстояние?
– спросил Вадим, раздражаясь.

В этом диалоге с другом Вадим спорил с самим собой. С таким, который чувствовал, понимал и принимал с фатальным спокойствием необратимость последствий этой случайной (или неслучайной?) жизненной метаморфозы. Фаталист, лишенный сантиментов, превращался в жесткого циника и давил Вадима-романтика убийственным аргументом: точка возврата пройдена, распустишь сопли - пропадешь.

– Что расстояние? Любит - приедет, сюда загранпаспорт не нужен. А не приедет - значит, на фиг ты ей. А тогда зачем они нам? Нам зачем?!
– Вадим не заметил, как проговорился. Это фаталист брал верх над романтиком.

Валентин ничего не ответил, смотрел отрешенно в одну точку, не мигая. Замолчал и Вадим. Однотонно ныли турбины самолета на десятикилометровой высоте небесной пустоты, а Вадиму казалось, что все они в большущей камере глубокого тюремного подвала и нытье турбин - это иезуитская звуковая пытка им - приговоренным.

10 декабря 1979 года стало той начальной точкой отсчета, с которой началась практическая подготовка к вторжению Советского Союза в Афганистан.

В Туркестанском военном округе был отдан приказ отмобилизовать армию и привести ее в состояние полной боевой готовности. Срок исполнения - 10 дней. В прилегающих к афганской границе военных округах был объявлен сбор. Для Туркестанского и Среднеазиатского военных округов это было самое крупное мобилизационное развертывание за весь послевоенный период.

По повесткам к военкоматам сходились толпы мужчин. За многими резервистами приезжали среди ночи и увозили на сборный пункт. Так в течение нескольких дней было призвано из запаса, одето и вооружено более 50 тысяч солдат, сержантов и офицеров. Они завели находящуюся в резерве на военных складах законсервированную боевую технику и на ней стали подтягиваться к афганской границе.

Резервисты, которые составляли основной костяк спешно создаваемой армии, по закону могли находиться "под ружьем" не более трех месяцев. Среди них было много тучных и неповоротливых, далеко не молодых солдат: многим за сорок лет, а некоторым даже под пятьдесят. Подавляющее их большинство мало что умело делать в армии. Они неохотно подчинялись командам, только и думая, как бы побыстрее вернуться домой к семьям. Заниматься с резервистами было тяжелым испытанием для кадровых офицеров, привыкших к железной дисциплине и беспрекословному повиновению.

На замену резервистам уже с первого дня общей мобилизации стали подтягивать регулярные войска. Отбор солдат согласно разнарядке в разных частях осуществлялся по-разному. В одних отправляли подразделения полностью, в других набирали добровольцев по собственному желанию, в иных - по списку, а где выборочно одних специалистов, ну и, конечно, избавлялись от разгильдяев да завсегдатаев гауптвахт.

Войска собирались почти по всей территории Советского Союза: начиная с самого севера Кольского полуострова и кончая Крымом, а также с Урала и из Западной Сибири. Даже из частей, дислоцированных на территориях соцстран Европы, были сняты и переброшены значительные силы. В частности, несколько танковых полков, которые были выведены с Германии по одностороннему решению СССР о сокращении обычных советских войск в Центральной Европе, были прямиком направлены в Кушку и Термез. Тут, на приграничных пунктах, шло непрерывное переформирование прибывающих войск и формирование новых подразделений. Так всего за две недели декабря 1979 года на границе с Афганистаном была создана новая 40-я армия.

Дремал Вадим, когда мягкий толчок возвратил к действительности - это шасси "ИЛ-76" коснулось посадочной полосы аэропорта Термез, родив облачко синего дыма от резкого контакта шин с бетоном.

"Ну, вот и прибыли. Вот тебе и Западная граница за ночь езды от дома: коровенка на заставе-хуторе и мирный, равнодушный поляк за речушкой-границей, пашущий лошадью полоску земли, - Вадим скривил губы в кислой ухмылке.
– Зато здесь есть горы".

Гор, как и моря, он в своей короткой жизни еще не видел. Вадим уже выискивал плюсы в своем новом положении, чтобы хоть как-то пересилить основной минус: Люда к нему сюда, в такую даль, вряд ли приедет, да и на отпуск рассчитывать не приходиться.

– Справа по одному на выход, бегом марш!

"Немецкий этап", выгнав из самолета, оттеснили в сторону, и поникшие воины зябли на сыром ветру, пока сноровисто выгружались десантники и "секретные". Уже совсем околели от мерзкой слякоти, когда, наконец, подошли три "УРАЛа" и была дана команда грузиться группе, в которой были Вадим Бут и Валентин Обиход - бывшие краснопогонные пограничники 105-го берлинского пограничного полка.

За баранками военных грузовиков сидели степенные дядьки лет под сорок в бушлатах без погон и в шапках со звездочками времен Отечественной войны. Аэропорт был забит военными, регулярно садились и взлетали военные "борты". Необычно странной была эта суета. "Учения, что ли?" - подумал Вадим. Искры романтики блеснули в душе: "Вот бы поучаствовать!" А Обиход, сидящий в кузове напротив, отрешенно смотрел немигающими глазами, как будто, сквозь Вадима.